ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Телефон Андреа Камиллери Действие романа происходит в (или на) Сицилии между 12 июня 1891 года и концом августа — началом сентября 1892 года. «Ну и что? — вправе спросить читатели. — Зачем говорить о том, что мы и сами узнаем?» Согласен, это читатели действительно узнают сами. Но едва ли многие из них настолько хорошо знакомы с историей Италии, чтобы увидеть, что время, в которое автор поместил своих героев, это время становления государства, ставшего единой страной совсем недавно — в 1871 году. Новое государство нуждается в новом государственном аппарате, и вот уже входит во вкус новая бюрократия, на верху и на местах, мало чем отличающаяся от чиновничества, описанного Гоголем и Салтыковым-Щедриным. На местах проводниками королевской власти являются префекты — представители правительства в областных центрах и в центрах провинций, а защищают власть и обеспечивают общественный порядок полиция и карабинеры. Во главе областных и провинциальных управлений полиции стоят квесторы, а карабинеры (военная полиция) несут службу в подразделениях, численность которых и чин командира зависят от масштаба того или иного населенного пункта. Итак, с префектурами, квестурами и частями карабинеров все вроде бы теперь ясно. Значит, пора поговорить о Сицилии. С первым упоминанием мафии читатель встретится на страницах романа далеко не сразу, а когда встретится — найдет, что за сто с лишним лет под небом Сицилии ничего в этом плане не изменилось. И читатель, думаю, оценит иронию автора, который, намекая на родство старой мафии с мафией современной, окрестил мафиозную шайку дона Лолло «Братской рукой» (по аналогии с «Коза ностра» — «Наше дело»). Сицилия не только родина мафии. В начале девяностых годов XIX века революционные брожения на острове приводят к созданию союзов трудящихся — так наз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За время, прошедшее между двумя первыми и этим моим письмом, бедную мою матушку призвал к себе Господь, и нижеподписавшийся перебрался в ее освободившуюся квартиру в № 20 по улице Кавура, как Ваше Превосходительство могли заметить, сравнив нынешний мой адрес с предыдущим.

Милостивому государю

Господину Розарио Ла Ферлите.

Площадь Данте, 42.

Палермо.

Вигата, 30 августа 1891 г.

Дорогой Саса,

не дальше как вчера вечером, когда мы были в собрании, дон Калоджеро Лонгитано поминал тебя (заметь, недобрым словом). Он говорил при всех, будто ты, проиграв его брату Нино ни много ни мало две тысячи лир, скрылся неведомо куда. Дон Лолло упирал на якобы известное любому правило, по которому карточные долги положено платить в течение суток, тогда как на восемь часов вечера минувшего дня прошло уже не двадцать четыре, а две тысячи пятьсот семьдесят два часа. Хорошо зная командора Калоджеро Лонгитано, с которым лучше не иметь дела, когда ему моча в голову ударит (вчера вечером как раз был такой случай), я тем не менее, за тебя заступился как за старого друга. Я понимал, что поступаю рискованно: у дона Лолло такой характер, что шутки с ним плохи. Но дружба есть дружба. Вежливо и в то же время весьма решительно я напомнил ему, что люди знают тебя как человека обязательного, и они не ошибаются. Щадя твое самолюбие, я опускаю его ответ, на который я сказал, что ты вот уже два месяца лежишь с тяжелым воспалением легких в больнице в Неаполе. Дон Лолло тут же потребовал адрес больницы, но мне удалось как-то замять разговор. Дома я первым делом выпил три рюмки французского коньяку и поменял рубаху: с меня семь потов сошло, пока я стоял перед доном Лолло. Спорить с ним лишний раз равносильно самоубийству. Уверен, что если уж он задумал вытрясти из тебя две тысячи лир, зажиленные у его брата, то с адресом он от меня не отстанет. Впрочем, я надеюсь, мне и дальше удастся водить его за нос и скрывать твой настоящий адрес, который ты доверил мне как закадычному другу.

Пользуясь случаем, решаюсь просить тебя о пустяковой услуге в обмен на то, что я для тебя сделал и намереваюсь делать в будущем. Ты ведь мне не откажешь? Постарайся через своего брата Джакомино или через знакомого из монтелузской префектуры — забыл его имя — ускорить ответ на три мои письма префекту Парашанно. В последнем письме я чуть ли не лизал задницу этому рогоносцу, этому выскочке из Неаполя. Можно подумать, будто я испрашиваю у него дозволения поставить раком его сестру! А мне нужно всего-навсего узнать, что требуется, чтобы получить разрешение на проводку телефонной линии.

Сделай это для меня.

Твой

Пиппо Дженуарди.

Господину Розарию Ла Ферлите.

Площадь Данте, 42.

Палермо.

Вигата, 20 сентября 1891 г.