ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Телефон Андреа Камиллери Действие романа происходит в (или на) Сицилии между 12 июня 1891 года и концом августа — началом сентября 1892 года. «Ну и что? — вправе спросить читатели. — Зачем говорить о том, что мы и сами узнаем?» Согласен, это читатели действительно узнают сами. Но едва ли многие из них настолько хорошо знакомы с историей Италии, чтобы увидеть, что время, в которое автор поместил своих героев, это время становления государства, ставшего единой страной совсем недавно — в 1871 году. Новое государство нуждается в новом государственном аппарате, и вот уже входит во вкус новая бюрократия, на верху и на местах, мало чем отличающаяся от чиновничества, описанного Гоголем и Салтыковым-Щедриным. На местах проводниками королевской власти являются префекты — представители правительства в областных центрах и в центрах провинций, а защищают власть и обеспечивают общественный порядок полиция и карабинеры. Во главе областных и провинциальных управлений полиции стоят квесторы, а карабинеры (военная полиция) несут службу в подразделениях, численность которых и чин командира зависят от масштаба того или иного населенного пункта. Итак, с префектурами, квестурами и частями карабинеров все вроде бы теперь ясно. Значит, пора поговорить о Сицилии. С первым упоминанием мафии читатель встретится на страницах романа далеко не сразу, а когда встретится — найдет, что за сто с лишним лет под небом Сицилии ничего в этом плане не изменилось. И читатель, думаю, оценит иронию автора, который, намекая на родство старой мафии с мафией современной, окрестил мафиозную шайку дона Лолло «Братской рукой» (по аналогии с «Коза ностра» — «Наше дело»). Сицилия не только родина мафии. В начале девяностых годов XIX века революционные брожения на острове приводят к созданию союзов трудящихся — так наз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

)

Будучи в эти дни по делам в Феле, я случайно повстречал нашего с Ла Ферлитой общего приятеля, который сказал мне, что, как он слышал, Саса не то поменял, не то собирается поменять квартиру. Спешу поделиться с Вами этой новостью. Если Вы намереваетесь послать кого-то в Палермо с целью воздействовать на Ла Ферлиту, убедив его заплатить долг Вашему брату Нино, советую Вам поторопиться.

Нового адреса Ла Ферлиты мой приятель не знает.

Уверяю Вас в преданности и неизменной готовности к услугам.

Филиппо Дженуарди.

P.S. Я пробуду в Феле еще несколько дней, после чего вернусь в Вигату. Не обессудьте, что позволяю себе обратиться к Вам с просьбой. Начиная с середины июня сего года я трижды писал в Префектуру Монтелузы, интересуясь узнать, что необходимо для подачи прошения о проводке телефонной линии.

Не могли бы Вы, опираясь на Ваши дружеские связи, ускорить ответ мне? От одного своего друга я узнал, что Его Превосходительство Префект, без всяких на то оснований, подозрительно отнесся к моей просьбе. Вы хорошо меня знаете и потому найдете, как объяснить господам из Префектуры, что хлопочете за знакомого лесоторговца, коему телефонная линия потребна исключительно для личного пользования.

Благодарный за помощь, в каковой, смею надеяться, Вы мне не откажете, еще раз уверяю в преданности.

Филиппо Дженуарди.

Господину Филиппа Дженуарди.

Ул. Кавура, № 20.

Вигата.

Монтелуза, 7 октября 1891 г.

Мы не сочли необходимым отвечать на Ваши письма от 12 июня, 12 июля и 12 августа сего года, ибо не вызывает сомнения, что Вы ошиблись адресом.

Королевская Префектура не справочная контора и тем более не имеет отношения к руководству Королевского Почтово-телеграфного ведомства, в кое Вам надлежало обратиться.

Пользуюсь случаем уточнить, что истинная фамилия Его Превосходительства Префекта не Парашанно, как Вы его упорно называете, а Марашанно.

Начальник Канцелярии

Его Превосходительства Префекта

(Командор Коррадо Парринелло).

(Личное, доверительное)

Гранд-офицеру Арриго Монтерки,

Квестору Монтелузы.

Монтелуза, 10 октября 1891 г.

Достоуважаемый Коллега и Друг,

вчера вечером, во время нашего визита к Его Преосвященству Монсиньору Грегорио Лаканьине, новому Епископу и Пастору Монтелузы, великолепно нас принявшему в приватной обстановке, Небу было угодно, чтобы я взял на себя смелость поделиться с Вами в двух словах беспокойством, испытываемым мною в последние месяцы и связанным как с семейными обстоятельствами, так и с высоким положением представителя Итальянского Государства в этом, сколь ни больно сие признавать, убогом и опасном краю нашей горячо любимой Италии.