ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Телефон Андреа Камиллери Действие романа происходит в (или на) Сицилии между 12 июня 1891 года и концом августа — началом сентября 1892 года. «Ну и что? — вправе спросить читатели. — Зачем говорить о том, что мы и сами узнаем?» Согласен, это читатели действительно узнают сами. Но едва ли многие из них настолько хорошо знакомы с историей Италии, чтобы увидеть, что время, в которое автор поместил своих героев, это время становления государства, ставшего единой страной совсем недавно — в 1871 году. Новое государство нуждается в новом государственном аппарате, и вот уже входит во вкус новая бюрократия, на верху и на местах, мало чем отличающаяся от чиновничества, описанного Гоголем и Салтыковым-Щедриным. На местах проводниками королевской власти являются префекты — представители правительства в областных центрах и в центрах провинций, а защищают власть и обеспечивают общественный порядок полиция и карабинеры. Во главе областных и провинциальных управлений полиции стоят квесторы, а карабинеры (военная полиция) несут службу в подразделениях, численность которых и чин командира зависят от масштаба того или иного населенного пункта. Итак, с префектурами, квестурами и частями карабинеров все вроде бы теперь ясно. Значит, пора поговорить о Сицилии. С первым упоминанием мафии читатель встретится на страницах романа далеко не сразу, а когда встретится — найдет, что за сто с лишним лет под небом Сицилии ничего в этом плане не изменилось. И читатель, думаю, оценит иронию автора, который, намекая на родство старой мафии с мафией современной, окрестил мафиозную шайку дона Лолло «Братской рукой» (по аналогии с «Коза ностра» — «Наше дело»). Сицилия не только родина мафии. В начале девяностых годов XIX века революционные брожения на острове приводят к созданию союзов трудящихся — так наз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дорогой брат Саса!

Позволь тебя спросить, во что ты меня втягиваешь? Хочешь совсем меня доконать? Тебе известно, каково мне содержать наших родителей и каждый месяц платить по частям твои долги. И это твоя благодарность? Ты что, белены объелся? Неужто как жил дураком, так дураком и помрешь?

Получив твое письмо, я попросил командора Парринелло, начальника канцелярии Его Превосходительства Префекта, замолвить словечко за твоего близкого друга Дженуарди Филиппе. Командор Парринелло любезно пообещал, что все будет в порядке. Но на следующее утро он пригласил меня к себе в кабинет, запер дверь на ключ и сообщил, что делом Дженуарди занимается лично Его Превосходительство, ибо дело это весьма непростое. Еще командор сказал, что Его Превосходительство рвал и метал и что лучше мне держаться подальше от всей этой истории, ежели я не хочу беду на себя накликать. Советую и тебе оставить, пока не поздно, эту шальную затею. И не лезь ко мне больше со своим Филиппо Дженуарди.

В ближайшие дни отправлю тебе по почте 300 лир.

Обнимаю.

Твой брат Джакомино.

Дорогой Пиппо,

письмо, которое ты только что прочел, я получил от своего брата Джакомино. Как видишь, по твоей милости он устроил мне хорошую головомойку. Вечно от тебя одни неприятности! Мало тебе самобежного экипажа? Мало фонографа Эдисона? Угомонись наконец! И не засерай мне мозги своим телефоном!

Читать дальше

Три дня назад я переехал с площади Данте, но нового адреса тебе не даю, чтобы не ставить тебя в трудное положение при встрече с командором Лонгитано.

Прощай, рогоносец.

Саса.

Милостивому государю

Командору Калоджеро Лонгитано.

Переулок Лорето, 12.

Вигата.

Фела, 1 октября 1891 г.

Досточтимый Командор,

Вы не раз выказывали мне особое благорасположение, поддерживая делом и словом, что не только делает мне честь, но и выделяет меня из толпы просителей, каждодневно взывающих к Вашему доброму сердцу. Вы не можете даже отдаленно представить себе, каким стимулом и утешением всегда было для меня Ваше доброе отношение.

Недавно в собрании Вигаты Вы отвели меня в сторону и сказали, что слышали от кого-то, будто Саса Ла Ферлита сейчас в Неаполе, где его поместили в больницу с воспалением легких. Если помните, я тут же опроверг эти слухи: историю с больницей выдумал и распространяет не кто иной, как сам Ла Ферлита, чтобы не платить долги. Тогда же я дал Вам его адрес — площадь Данте, 42, в Палермо. Почему я это сделал? Вспомнил латинское выражение, которое всегда приводила мне моя покойная матушка, путая Платона с Пилатом: «Amicus Pilato, sed magis arnica Veritas».

[2]

Пилат мне друг, но истина дороже (лат.). (Здесь и далее прим. переводчика.