Догадываюсь, что кто-то из вас мысленно возражает мне: «Э, нет, дорогой адвокат Русотто, ты рассказываешь нам сказки. Нашел дураков! Интересно, как пуля могла попасть в ногу лежащего на мостовой Ла Ферлиты, если Дженуарди стрелял в воздух?»
Поверьте, господа, вы задаете мне вопрос, который я первый тысячу раз сам себе задавал мучительно долгими бессонными ночами. И тот же тяжелый вопрос тысячу раз задавал себе Дженуарди.
Господин председатель! Господа судьи!
Однозначный ответ на этот головоломный вопрос я получил лишь позавчера благодаря проницательности и учености профессора Аристиде Кузумано-Вито, выдающегося специалиста по баллистике. Как все вы знаете, две недели назад профессор Кузумано-Вито покинул этот мир, скончавшись от цирроза печени. Но он нашел в себе силы лично составить протокол экспертизы. При этом из-за нестерпимой боли у него дрожала рука, что в отдельных местах изменило почерк профессора до неузнаваемости. Протокол в бумагах отца обнаружил сын профессора; он и передал его мне, когда я уже потерял надежду получить этот документ. После того как вы ознакомитесь с ним, прошу приобщить протокол к делу.
Профессор Кузумано-Вито утверждает в протоколе, что пуля, направленная вверх, встретила на своем пути решетку балкона, под которым стоял Дженуарди, и, рикошетировав под острым углом, попала в ногу Ла Ферлиты.
Мой подзащитный, продемонстрировав исключительную быстроту реакции, выстрелил в воздух. Он спасал любимого друга, брата!.. Если бы у него получилось…
— Вот спасибочки! Наконец-то пожаловал! Глазам своим не верю! С восьмого мая человек в больнице валяется, а родной братец за это время ни разу его не проведал! Хорош! Не каждый может таким братом похвастать!
— Ты все сказал, Саса? Может, теперь меня послушаешь? Поверь, с тех пор как я канцелярией в префектуре заправляю, у меня минуты свободного времени нет, работы по горло, поесть некогда, не то что вырваться из Монтелузы в Палермо! Как тебе тут? Уход хороший?
— Лечат хорошо, не жалуюсь. Но знаешь, Джакомино, у меня такое чувство, будто я в тюрьме.
— С чего это ты взял?
— А ты сам посуди. Когда меня в больницу доставили, то сразу в одиночную палату определили, видеться ни с кем не дают, никого ко мне не пускают, что-нибудь спрашиваю, ни одна собака не отвечает, газет не носят. Спроси меня, что за этими стенами делается, я не отвечу. Не знаю даже, начался ли суд над Пиппо Дженуарди, холера ему в бок!
— Начался.
— Ну, и как он проходит?
— На мой взгляд, неплохо.
— Что значит, на твой взгляд? Пойми, Джакомино, тут разных взглядов быть не может: этот сучий потрох, этот рогоносец, которого подослал дон Лолло Лонгитано, убить меня хотел. И ему теперь нет другой дороги, кроме как за решетку.
— Все не так просто, Саса.






