ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Телефон Андреа Камиллери Действие романа происходит в (или на) Сицилии между 12 июня 1891 года и концом августа — началом сентября 1892 года. «Ну и что? — вправе спросить читатели. — Зачем говорить о том, что мы и сами узнаем?» Согласен, это читатели действительно узнают сами. Но едва ли многие из них настолько хорошо знакомы с историей Италии, чтобы увидеть, что время, в которое автор поместил своих героев, это время становления государства, ставшего единой страной совсем недавно — в 1871 году. Новое государство нуждается в новом государственном аппарате, и вот уже входит во вкус новая бюрократия, на верху и на местах, мало чем отличающаяся от чиновничества, описанного Гоголем и Салтыковым-Щедриным. На местах проводниками королевской власти являются префекты — представители правительства в областных центрах и в центрах провинций, а защищают власть и обеспечивают общественный порядок полиция и карабинеры. Во главе областных и провинциальных управлений полиции стоят квесторы, а карабинеры (военная полиция) несут службу в подразделениях, численность которых и чин командира зависят от масштаба того или иного населенного пункта. Итак, с префектурами, квестурами и частями карабинеров все вроде бы теперь ясно. Значит, пора поговорить о Сицилии. С первым упоминанием мафии читатель встретится на страницах романа далеко не сразу, а когда встретится — найдет, что за сто с лишним лет под небом Сицилии ничего в этом плане не изменилось. И читатель, думаю, оценит иронию автора, который, намекая на родство старой мафии с мафией современной, окрестил мафиозную шайку дона Лолло «Братской рукой» (по аналогии с «Коза ностра» — «Наше дело»). Сицилия не только родина мафии. В начале девяностых годов XIX века революционные брожения на острове приводят к созданию союзов трудящихся — так наз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Господин председатель, господа судьи! Я буду предельно краток и ограничусь тем, что прочту заявление моего клиента, господина Розарио Ла Ферлиты, записанное с его слов нотариусом Катальдо Риццопинна, после чего попрошу приобщить его к делу:

«Вчера Господь смилостивился и вернул мне память, которую я надолго потерял, и, пользуясь этим, спешу подтвердить, что в то утро, когда со мной случилось несчастье, у меня действительно была назначена деловая встреча с господином Гальварузо Амилькаре. Опаздывая, я выбежал из подъезда и почти сразу споткнулся и упал. Из того, что произошло потом, я помню только обезумевшую лошадь, которая мчалась прямо на меня. Если бы я увидел своего друга Пиппо Дженуарди, я бросился бы к нему с распростертыми объятиями, и это избавило бы и его, и меня от того, что произошло.

Записано с моих слов. Розарио Ла Ферлита».

Что тут добавить, господа? Огласив данное заявление, мы отзываем свой иск.

— Дон Лолло, Пиппо Дженуарди вернулся! Весь город радуется, кто его обнимает, кто целует…

— Слушай, что я тебе скажу, Калоджерино. Завтра утром, как только Пиппо Дженуарди откроет склад, ты войдешь и…

— …его кокну.

— Нет, Калоджерино, ты его не кокнешь ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Если, конечно, это не понадобится.

— Дон Лолло, эта сволочь, эта враженяка мне башку проломила!

— Дженуарди не виноват, что ты по рогам схлопотал. Виноват Саса Ла Ферлита. Но раз тебе неймется пар выпустить, хрен с тобой: ежели повстречаешь Пиппо вечером и он один будет, отдубась его хорошенько. Я разрешаю, Калоджерино. Только повремени малость. Договорились? Ну, а завтра утром зайдешь с улыбочкой к Пиппо на склад… Покажи, как ты улыбаешься.

Читать дальше

— Так сгодится?

— А получше улыбнуться не можешь?

— Лучше не могу, дон Лолло, когда про Пиппо думаю.

— Ладно, сойдет и так. Значит, ты заходишь и вежливо говоришь: «Добрый день, синьор Дженуарди. Дон Лолло велел сказать, что он рад, что вы на свободе». А потом отдаешь ему эти письма. Первое — от наследников Дзаппала, второе — от Лопрести из Новойорка, один мой друг постарался, который в Америке живет. После того как письма отдашь, скажешь: «Дон Лолло говорит, что теперь вы квиты». Повернешься и уйдешь.

— Как это квиты, дон Лолло, когда Дженуарди его не убил? Ведь Саса живой!

— А кто тебе сказал, что он должен был его убить? Уговор по ногам стрелять был. Он по ногам и стрелял.

— Какой день, Танинэ! Почаще бы такие денечки! Плясать от радости хочется!

— Да ты кушай, Пиппо. Кушай и рассказывай.

— Мне тут два письма утром принесли… Соль не передашь?.. Одно из Новойорка, другое от наследников Дзаппала. Больше мне никто не мешает! Теперь можно ставить столбы, и скоро я по телефону с твоим отцом разговаривать буду.

— Но как получилось, что они передумали?

— Сам не пойму.