ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сердцеед Ким Уолен – Ну, и как ты предпочитаешь это сделать? Стоя или лежа? Лаки Стивенсон пожала плечами: – Мне все равно. Как удобнее для тебя? – Стоя и побыстрее. Перегнись через стол. Лаки покорно повиновалась: повернулась к Сэму Керку спиной, положила руки на стол и оперлась на локти для устойчивости. Ее взгляд некоторое время бесцельно блуждал по задней стене кухни Сэма и в конце концов остановился на фотографии с подсолнухом, которую его мать повесила сюда много лет назад. Однако она уже почти вечность стоит в такой позе! Лаки охватило смешанное чувство смущения и раздражения. – Сначала ты почувствуешь укол, потом будет немного больно. Но, в общем, ничего страшного. – Да начинай же! С кислой миной Лаки сжала зубы и приготовилась. Укол. Боль. Она невольно дернулась. Хотя, нет, пожалуй, Сэм прав. Ничего страшного. Через минуту она уже ничего не ощущала. – Отлично. Похоже, они довольно-таки глубоко, но думаю, что я смогу справиться и один. Лаки не отрывала взгляд от фотографии. Неужели это будет длиться до бесконечности? – Держись. Мне придется воспользоваться пинцетом. Пинцетом? – Я уже почти достал. Потерпи. Я должен немного расширить ранку. Сов-сем не-мно-го. Лаки вцепилась в край стола. Еще одна нескончаемая секунда, и пытка прекратится. – Вот! Сэм удовлетворенно вздохнул у нее за спиной. Слава Богу! – Что там? Ты закончил? – Еще нет. Подожди, я вытру кровь и смажу каким-нибудь антисептиком. Думаю, рану нужно зашить – буквально пара стежков. Да, и сделай уколы против столбняка. – Зашить?! – Лаки резко выгнулась, пытаясь заглянуть себе за спину. – Черт побери, Лаки! Стой спокойно. Ты меня всего в крови вымазала, а у меня свидание через двадцать минут, между прочим! – Ну, ля-ля-ля! – Она взглянула Сэму прямо в глаза. – Радуйся, что у тебя нет дроби в ягодицах! По

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И она, его подруга детства и свидетельница многочисленных романов, не сумела уберечь от разрушения свое сердце. Однажды это случилось. Но она сумела оправиться поразительно быстро и впоследствии предпочитала об этом не вспоминать.

Их с Сэмом объединяло кое-что еще. Они были лучшими друзьями, лучшими друзьями до конца дней, как они сами говорили. Вот почему Лаки решила не думать слишком долго о Мисси Хокинс. Эта женщина исчезнет скоро из его жизни, как и все предыдущие. Во всяком случае, на это есть надежда.

Элоиза Хантер закончила гимн на непередаваемо фальшивой ноте. Хор сел. Лаки запоздало пробормотала «аминь» и плюхнулась на свое место, тут же пожалев об этой поспешности. Наконец началась проповедь.

Не прошло и пяти минут с начала более чем умиротворяющего монолога преподобного отца Холкома, как внимание Лаки привлек Джей-Джей, сидевший вместе с Картошкой на балконе прямо над головой Мисси Хокинс. Мальчишки швыряли вниз обрывки бумаги, без сомнения, распотрошив церковный бюллетень, и явно метили в тщательно уложенные бесцветные волосы Мисси.

Видимо, она потратила столько лака на свою прическу, что даже не почувствовала легкого прикосновения новых украшений. Скоро она стала похожа на аляповатые золотые рождественские снежинки, которыми в магазине Ларсона наряжали искусственную елку в витрине.

Лаки самодовольно усмехнулась, но тут же одернула себя. Ты же в церкви, сказала она себе, нельзя быть такой злобной, такой нетерпимой, такой...

Внезапно все поднялись. Неужели преподобный отец Холком уже закончил? Лаки взглянула на часы. Одиннадцать пятьдесят восемь. Методисты всегда заканчивали службу до двенадцати. Эта старая хорошая традиция позволяла им приходить в закусочную Баффи раньше баптистов. И было просто замечательно, что преподобный отец Холком никогда не нарушал эту традицию. Однажды к ним приехал новый священник, не знакомый с этим золотым правилом. Проповедь закончилась в двенадцать пятнадцать, баптисты заняли лучшие места у Баффи и изничтожили всех жареных цыплят к тому моменту, как там появились методисты. В тот день Ламар Томпсон ел за обедом только ножки и крылышки, что было для него просто личным оскорблением.

Тем временем прихожане пропели «Богородице Деве» и получили благословение пастора. Лаки снова глянула вниз. Мисси, вставая, тряхнула головой, заставив обрывки бумаги кружиться в воздухе. Лаки с трудом подавила смешок, наблюдая, как Джей-Джей и Картошка поспешно ретируются с места преступления. Она вышла с балкона вместе с другими участниками хора, сняла церковное облачение и направилась к центральному выходу из храма.