ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ведьма Анна Никода Не знаю, что подумали бы местные, появись я посреди этой деревни погожим летним днем, когда даже самые страшные кошмары кажутся не более чем байкой. Но я объявилась весной, когда снег только-только сошел с мерзлой земли, и дороги развезло до состояния полной каши. Впрочем, той ночью они замерзли. Я вошла в деревню со стороны тракта, где меня высадил один из дальнобойщиков, ехавший в нужную сторону. Остановилась на обочине, вдыхая запахи свежей земли и хвойного леса. На самом деле он был смешанный, однако хвоя от внезапной оттепели, а затем еще более внезапных заморозков перебивала все другие запахи. Дорога сходила с трассы и терялась в лесной тени. Я вздохнула и потащила за собой огромный чемодан, с облегчением углубляясь в темноту. Лес безопасен. Даже ночью. Люди гораздо хуже. Так я и появилась на окраине деревни: тощая длинноногая, словно только народившийся олененок, девица с перекинутой через плечо русой косой, угрюмая и замерзшая. В темноте светилось лишь несколько окон, да и те вдалеке. Здесь, на самом краю, света нигде не было — все дома стояли темными саркофагами. Темными, но не бесшумными. Собаки, почуяв меня, зашлись визгливым лаем, перебудив и другую живность — я только досадливо скривилась, подходя к темным покосившимся воротам крайнего в единственной улице дома. Сразу за ним дорога окончательно терялась в темноте, хотя и здесь не было ни одного фонаря, но близость жилья делала самую темную ночь светлее. Я бросила чемодан на дороге и отправилась вдоль забора в поисках калитки. Она нашлась метров через десять, совершенно заржавевшие петли визгливо заскрипели. Видно, их давно никто не использовал. Однако под моим напором они сдались. Я втащила чемодан во двор и огляделась. Темные постройки вдоль дорожки к дому ни о чем не говорили, будка дл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подумала и вытащила на свет божий банку тушеной зайчатины — мужики есть мужики, без мяса им и стол не стол. Заяц почил в бозе еще в начале лета, я наткнулась на него совершенно случайно, но счастлива была безмерно — пусть и тощее, а все же мясо. Сама я мясо старалась не есть. Не то чтобы совсем не ела, но никогда не любила. Хотелось всегда, но от хорошо прожаренного стейка нужен совсем маленький шажок до сырого мяса. Я оборотень, это желание во мне живет неугасимо. Другое дело, что не каждый из нас позволяет себе так низко пасть.

На улице тем временем окончательно стемнело, от заката осталась только узкая красная полоска на горизонте да алые всполохи по небу. Самое время для ведьм.

Мерзко ухмыляясь, я зачерпнула золы из ведра у печки и вдохновенно размалевала лицо перед зеркалом. Узкая черная водолазка скрывала шею и руки, так что вскоре я стала похожа на черта из табакерки. Кстати, о черте. В дело пошла мохнатая измочаленная веревка, которой я раньше привязывала корову, но та ее пережевала. Смазав ее золой, я огромной булавкой прикрепила веревку на крестец. Дальше — больше! Надерганные перья легли на плечи и руки (вместо когтей!), а два гусиных крыла, которые я использовала, чтобы выгребать золу из печки — на спину. Удовлетворившись образом, я подхватила метлу из угла и, помахивая небрежно перекинутым через руку хвостом, отправилась оправдывать слухи.

Ох, как они орали! В два голоса, словно иерихонские трубы! Из-под кроватей торчали только огромные перепуганные глазищи. Профилактически позавывав и поскребясь в окна, я, довольная произведенным эффектом, вернулась в дом, застав на крыльце Гришку и участкового. Участковый застыл, вытаращив глаза не хуже детей, Гришка с тихим вскриком осел на ступени.

— Сдурела? — высказался Алексей Михайлович. Рука дернулась — то ли хотел перекреститься, то ли пистолет достать. Я фыркнула, снимая «крылья» и отлепляя от рук перья. Веревку он перехватил и сдернул сам.

— Оправдываю ожидания.

— Ты их переплюнула, — прохрипел Гришка, подходя ближе и приглядываясь. — Это чего?

— Сажа бела, — хмыкнула я, открывая двери и провожая их на кухню. — Садитесь уже, я пока тоже сбегаю, ополоснусь…

— Проводить? — не слишком охотно, пожирая глазами теснящиеся на столе тарелки спросил Гришка. Я только отмахнулась и скрылась в опустившейся на село темноте. Вот еще, проводить. Сама я и быстрее и безопаснее доберусь до бани — острое зрение и слух позволяли.

Баня и вправду оказалась выше всяческих похвал — голова довольно улыбался, слушая заслуженные комплименты и потягивая силой врученный сбор. Знаю, горький сверх меры, но что делать? Почки так просто не вылечить…

Когда я вернулась, эти двое уже откуда-то достали карты и активно резались в дурака.