ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ведьма Анна Никода Не знаю, что подумали бы местные, появись я посреди этой деревни погожим летним днем, когда даже самые страшные кошмары кажутся не более чем байкой. Но я объявилась весной, когда снег только-только сошел с мерзлой земли, и дороги развезло до состояния полной каши. Впрочем, той ночью они замерзли. Я вошла в деревню со стороны тракта, где меня высадил один из дальнобойщиков, ехавший в нужную сторону. Остановилась на обочине, вдыхая запахи свежей земли и хвойного леса. На самом деле он был смешанный, однако хвоя от внезапной оттепели, а затем еще более внезапных заморозков перебивала все другие запахи. Дорога сходила с трассы и терялась в лесной тени. Я вздохнула и потащила за собой огромный чемодан, с облегчением углубляясь в темноту. Лес безопасен. Даже ночью. Люди гораздо хуже. Так я и появилась на окраине деревни: тощая длинноногая, словно только народившийся олененок, девица с перекинутой через плечо русой косой, угрюмая и замерзшая. В темноте светилось лишь несколько окон, да и те вдалеке. Здесь, на самом краю, света нигде не было — все дома стояли темными саркофагами. Темными, но не бесшумными. Собаки, почуяв меня, зашлись визгливым лаем, перебудив и другую живность — я только досадливо скривилась, подходя к темным покосившимся воротам крайнего в единственной улице дома. Сразу за ним дорога окончательно терялась в темноте, хотя и здесь не было ни одного фонаря, но близость жилья делала самую темную ночь светлее. Я бросила чемодан на дороге и отправилась вдоль забора в поисках калитки. Она нашлась метров через десять, совершенно заржавевшие петли визгливо заскрипели. Видно, их давно никто не использовал. Однако под моим напором они сдались. Я втащила чемодан во двор и огляделась. Темные постройки вдоль дорожки к дому ни о чем не говорили, будка дл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Собаку забрали или сама сдохла?

У кого бы узнать подробности? Кроме участкового, разумеется.

Задумчиво пожевав губу, я решила все же навестить голову — в баньке ополоснуться, заодно и информацией разживусь.

Однако с головой откровенно не удалось — когда я пришла к дому, выяснилось (бдительная соседка тут же высунула нос из-за забора, едва я толкнула калитку), что он с комиссией разъезжает по полям, инспектируя собранный урожай. Затянуться это могло надолго. Гришка, как на зло, сидел у папаши вместо водителя, так что с ним тоже поговорить не удалось. Поэтому я чуть подтопила баню, помылась, высушила волосы у печки, нагло воспользовавшись оставленными на косяке ключами и расслабленно двинулась в сторону кладбища по центральной сельской улице. Время к тому уже было обеденное, небо перешло цветом в глубокий голубой, при взгляде на него начинала кружиться голова. Деревья полыхали оттенками коричневого и красного — по всей деревне часто росли яблони и рябины, но листья по большей части уже опали, усыпав черную стылую землю. Огороды пустовали, по ним важно бродили куры. К вечеру начнут палить костры с мусором, но пока все спешат на обед — частые торопливые прохожие недоуменно косились на вразвалочку бредущую меня. Я сунула руки в карманы парки, застегнула воротник и уткнулась в него мерзнущим носом.

На кладбище было… Пусто. У чисто символических ворот (невысокий забор через пару десятков метров сходил на нет) сидел дедок с несколькими одинаковыми венками и искусственными цветами в пластиковом вылинявшем розовом ведре. При виде меня он встрепенулся, однако я прошла мимо. Потом все же вернулась, купила бумажную гвоздику:

— Не знаете, когда тут в последний раз похороны были?

— А с полгода уже, — махнул рукой неудачливый делец. Стеганый ватник раскрылся на груди, открывая несвежую матросскую тельняшку. — Девчонку хоронили, правда, вот как тебя! Влюбилась, несчастная, а он в город убег, ну она и…

Оратор выразительно показал рыбку руками и я подумала, не та ли это девица, с которой я в омуте познакомилась?

— А бабушку хоронили в прошлом марте?

— Эт какую? — под кустистыми брежневскими бровями почти не было видно выцветших, почти слепых глаз. Дедок пожевал губами. — Немку что ль?

Читать дальше

Я покопалась в памяти.

— Лидия Петровна Вальдштейн?

— Ага! Токмо она не Лидия Петровна, а Лилька! — с готовностью подтвердил тот. — Это уж когда паспорт выдавали, русское имя дали, а так она и говорить то толком не умела! Ух, злобная была — жуть!

Вот так семейные тайны и всплывают наружу. Гораздо более заинтересованная, я демонстративно купила еще одну гвоздику и уселась на корточки рядом.

— Так она немка?

— А то! — гаркнул воодушевившийся старикан. Судя по всему, сидел он здесь исключительно от скуки, а не ради наживы.