А то примчался, даже не повидавшись с людьми, которые должны были прибыть в колхоз из районного центра, не узнал, сколько человек поедет, на скольких оленях… Что же это получается? Ушел отсюда, чтобы поскорее добраться до людей. Бежал оттуда, чтобы поскорее прийти сюда… А вдруг старый Иван Титов заболеет или не вспомнит места, где бывал в молодости, лет тридцать тому назад?.. «Таежное озеро меняется каждый год», — сказал ему старик. А разве сама тайга не могла измениться за тридцать лет? А вдруг они не разыщут оленей? Или Егору Джергееву удастся убедить райком, что мы находимся не на их территории, а на территории другого района, а те для перестраховки дадут знать республиканским организациям?.. И, пока они там будут извещать друг друга, выяснять, разъяснять, пройдет еще пять-шесть дней…
— А для чего, собственно, он пошел? — настойчиво спрашивал Фокин.
Товарищи посматривали на Николая, требуя ясного ответа, который заставил бы Фокина замолчать, Тогойкина сковало от напряжения. Он молчал.
— Выйдем! — Вася Губин подошел к нему и подергал за рукав. — Выйдем, Коля, к костру. Это панихидное нытье едва ли сегодня кончится…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
— Молчать! — истерически заорал Фокин. — Дурак ты…
— Выходите, — тихо, но повелительно заговорил Попов. — Все ходячие выходите на свежий воздух, на широкий простор! Эх, если бы я мог ходить, я бы не стал слушать этого…
— Сержант!..
— И правда, успокойтесь, Эдуард Леонтьевич.
— Я, кажется, был капитаном, товарищ капитан!
— Товарищ Фокин! — голос Иванова стал тверже и строже. — Вы много говорили, и мы вас слушали. Хватит! Клочок тучи способен заслонить солнце, ложка дегтя портит бочку меда. Но нельзя же, чтобы радость стольких людей так старательно омрачалась вашей жалкой болтовней…
— Что, что вы сказали?
— Я сказал, что нам надоела ваша болтовня. Мы радуемся, верим, мы благодарны Тогойкину.
Люди зашевелились, будто сразу избавились от сковывавшего их кошмара.
— Допустим, что я клочок тучи и ложка дегтя, а вы все и солнце и мед… Так я вас понял, товарищ капитан? — И, словно желая еще раз выслушать разъяснения Иванова, Фокин приставил руку к уху и полежал так некоторое время. — И я ведь не хочу умирать… Прошу хоть на сей раз мне поверить, капитан Иванов… И тем не менее не знаю кому и за что я должен быть благодарен… Ах, да-а, прошу прощения! Спасибо, Тогойкин! Я благодарю тебя за полкружки хорошего, действительно очень хорошего супа…
Калмыков беспрерывно стонал. Это значило, что он спит. Стонал он только во сне. А когда не спал, у него мелко дрожали веки и он прерывисто дышал. По этому признаку его и кормили.
Все, кто мог ходить, вышли из самолета и захлопотали у костра.
— Тяжелый человек! — Вася Губин подбородком указал в сторону самолета.






