— Ведь он и меня чуть было не захомутал. Спасибо Иванову…
— Да ладно, поговорим о чем-нибудь другом, — замахала руками Даша. — Ага, а это что? — Она выдернула из кармана рюкзака свернутые номера газеты «Кыым». — Ты и правда, Николай, очумел, забыл про газеты.
— Дашенька, читай! Что на фронте? Читай, милая…
Когда волнуется уравновешенный человек, его голос звучит как-то особенно тихо и спокойно. И это останавливает людей от суеты и громких выкриков. Все сразу притихли, и только Даша шелестела газетами, подбирая их по номерам.
— Читать я буду потом, всем сразу, в самолете. А на фронте… Вот газета от четвертого, мы ее уже не видели, на аэродроме были… Третьего наши войска взяли Ржев и Льгов… Шестого — Гжатск… Двенадцатого — Вязьму…
Катя забрала у подруги газеты и молча направилась к самолету.
Называя освобожденные города, она раздала газеты.
— К сожалению, я еще не превратился тут в якута. Опять насмехаетесь! — Фокин отбросил в сторону газету.
Катя смутилась. Она не сообразила, что товарищи не умеют читать по-якутски. Ведь и она тоже не умеет, это ей просто показалось, что она прочла об освобожденных городах. Даша прочла. В это время Александр Попов с неожиданной радостью загудел, словно возвещал исключительно важную новость:
— «Кы-ым»!.. Написано: «Кы-ым», товарищи!
— Да-а… — согласился с ним Иванов, с необычайным вниманием и интересом глядевший на развернутую газету. — Вот Даша и прочтет нам…
Катя вышла. У костра уже ссорились Даша и Николай.
— Я, видно, поступил неправильно, — говорил огорченный и озадаченный Тогойкин. — На рассвете мне придется снова пойти…
— Вы только послушайте его! — возмутилась Даша, бросая негодующие взгляды на Тогойкина, словно услышала от него что-то по меньшей мере неприличное. — Вы поняли, что он сказал? Он сказал, что зря спешил к нам.
— Как зря? Почему?
— А вот спросите у него!
Какое-то время все молча смотрели на Николая.
— Как я догадываюсь, — медленно начал Коловоротов, — ты, Даша, напрямки судишь. А тут обмозговать надо. Видно, тот бездельник, — старик потыкал указательным пальцем в сторону самолета, — спутал все в голове нашего Николая… Людям надо верить, Коля! Они обязательно приедут! А пришел ты, Коля, чтобы успокоить нас и накормить!
Слова старика прозвучали настолько уверенно, что и девушки и Вася начали хвалить своего друга.
Если бы он знал, как плохо им было без него! Как мучила и угнетала их неизвестность! Как обрадовались они, что он вернулся! Как важно, что он пришел раньше всех, презирая трудности и опасность похода… А уж как он устал, как изнурен, это они видят. Но вот то, что он из-за пустой болтовни одного слабого духом человека чуть не потерял веру в людей, — это плохо, очень даже плохо!..






