ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Искатели Алан Ле Мэй «Эти люди обладали тем видом храбрости, которая, быть может, является наивысшим человеческим даром: храбростью тех, кто никогда и ни при каких обстоятельствах не сдаётся и просто делает своё дело, даже не думая о том, что он практически совершает невозможное, то, что превосходит любые представления о пределах человеческих сил, и при этом не ощущает себя ни мучеником, ни каким-то особенным храбрецом». Закончив ужинать на закате солнца, Генри Эдвардс вышел из дома, чтобы ещё раз осмотреть окрестности перед тем, как лечь спать. С собой он взял небольшое охотничье ружьё. Он сделал это в надежде, что, увидев это ружьё у него в руках, остальные члены семьи подумают, будто он захотел подстрелить пару куропаток, что, впрочем, было совершенно нереально сделать, находясь так близко от дома. Перед тем как выскользнуть из дома, Эдвардс незаметно прихватил свой тяжёлый шестизарядный кольт и сунул его под куртку. Его жена Марта мыла посуду в деревянном корыте, стоявшем возле стола, а две их дочери — семнадцатилетняя Люси и Дебби, которой только что исполнилось десять, помогали ей. Они протирали посуду насухо и убирали её в кухонный шкаф. Генри не хотел беспокоить их по крайней мере до того, как не убедится сам, что имеются реальные основания для беспокойства, и поэтому не стал объяснять им, зачем он решил выйти из дома так поздно. Но Марта, которая, казалось, вся ушла в мытьё посуды, вдруг бросила ему в спину: — Не забудь взять с собой револьвер, Генри. У жены Генри Эдвардса имелось одно удивительное качество. Внешне она выглядела старше своих лет, особенно если посмотреть на её натруженные руки. Но зато во всём остальном она казалась моложе, чем она была на самом деле, и всё благодаря своему поразительному чувству юмора. Она могла заразительно смеяться над теми

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Куда мне теперь идти? — всхлипнула Дебби. — Шрам уже не примет меня обратно. Моё племя не примет меня назад. Мне уже некуда идти. Будет лучше, если я умру! Да, мне лучше просто умереть!

— Я отвезу тебя домой. — Мартин посмотрел ей в глаза. — Неужели тебе это не ясно?

— Домой? Куда это домой? Где мой дом?

— Там, где он был всегда! Там, где ты родилась! Где жили твои братья и сестра, где жили твои родители.

— У меня нет родителей. Они мертвы. И нет места, куда бы я могла идти.

— Нет, Дебби, это не так! У тебя есть ранчо, на котором ты родилась и выросла. И теперь, после гибели твоих родителей, оно всё принадлежит тебе — всё, целиком. Разве ты не хочешь на него посмотреть?

Читать дальше

— Зачем мне смотреть на него, если там никого нет? Если там всё пусто?

— Там не будет пусто, Дебби. Там буду я!

Она пристально посмотрела на него. Мартину показалось, что в её взгляде промелькнуло безумие, и он не на шутку испугался.

— Тебе же так нравилось это ранчо, — мягко произнёс. — Неужели ты совсем ничего не помнишь?

Она молча смотрела на него, ничего не отвечая.

— Неужели ты всё позабыла? Неужели ты не помнишь совсем ничего? Не помнишь, как ты была маленькой девочкой, когда ты жила там?

На глаза Дебби внезапно навернулись слёзы, и она расплакалась — горько, безнадёжно. Она рыдала так, что, казалось, её горе никогда не иссякнет. Дебби рыдала так безудержно, что всё её тело содрогалось. Мартин не знал, что делать. Ему было так жалко её. Она была такая маленькая, такая хрупкая. Она так много перенесла. И сейчас, когда она рыдала с такой отчаянной безнадёжностью, что у него у самого слёзы навёртывались на глазах, он больше всего боялся одного: потерять её. Ведь она могла не выдержать всего этого...

Он порывисто прижал её к своей груди и стал гладить ей спину, стараясь как-то поддержать её, успокоить. Он шептал бессвязные нежные слова... он хотел, чтобы она почувствовала его тепло, почувствовала, что совсем не так одинока, как думает, что у неё есть дом, есть будущее, есть всё, что нужно для нормальной жизни.

В конце концов он ощутил, что её рыдания стихают. Дебби постепенно перестала плакать, её дыхание вновь стало ровным. Глаза, из которых только что градом катились слёзы, закрылись. Похоже, она уснула.

«Слава Богу, — подумал он, продолжал сжимать её в своих объятиях. — Она спит. Всё хорошо».

И вдруг он услышал слабый шёпот:

— Я помню. Я всё помню. Но лучше всего я помню тебя. И то, как сильно я тебя любила.

Она обвила его руками и прижалась к нему со всей силой, какая у неё ещё оставалась. Мартин почувствовал, что с ней всё в порядке, что самое страшное уже позади. И после этого Дебби наконец заснула.

Квакеры — члены религиозной христианской общины, основанной в XVII в. в Англии. Общины квакеров получили распространение в США и Великобритании.