– Нужно хотя бы одно ружье, – сказал я. – Я так и не понял, Рита верит в пагубное влияние тарелки?
– Не слишком, – сказала Инди. – Она никогда не подпишется на эту авантюру. Пока Таун не трогает её, она не трогает Таун. Почему одно ружье-то?
– Чтобы ограбить оружейный, конечно. Если пушки снова не упадут с неба, как было в обители.
– Да уж, – сказала Инди. – Что-то мне подсказывает, что ни хрена у нас не выйдет. Эти два ряженых точно на жрецов не тянут.
– Бьюсь об заклад, что у Старины Каса в его каморке есть обрез! – говорил я Индире уже на ходу.
– Ха, Айро, ты часом не провидец? – сказала она. – У него даже пара обрезов найдется. Только вот на что их выменять?
– Предоставь это мне. Уолт! Остановишься у лачуг!
– Если вообще доедем. Малышка-то ругается! – сказал рядовой, борясь с техникой, снизу-вверх штурмовавшей крутую скалистую дорогу.
Все мы заняли во внедорожнике привычные места. Риту было решено не дожидаться. Не то чтобы решено, мы просто взяли и уехали. Заправленная шаманским бензином машина издавала звуки, описать которые можно как грязную автомобильную ругань. С профессиональной точки зрения я очень жалел древний антикварный автомобиль, убиваемый низкокачественным топливом под управлением пьяного Уолта, ведь в Эхо такую культурную ценность можно было бы продать коллекционерам и не работать потом лет пятьдесят. Но мы были не в Эхо. Даже после смерти армейской машине не суждено было обрести покой, а я продолжал повторять про себя, словно мантру: «Я избавлюсь от этого наваждения, это просто бэдтрип! Это иллюзия, помни, всего этого не существует на самом деле!»
Среди суицидников было нередким явлением – появиться за чертой вместе с любимой или не очень вещью. Это была своеобразная разновидность «контакта», только с неодушевленным объектом, с которым торчебос часто имел дело в жизни. Умение прихватить с собой любимую игрушку – еще один повод для «гордости» у суицидника. Из вещей я обладал только прохудившимся диваном и прочей холостяцкой утварью. Стоило мне только мысленно провести горе-ревизию свое имущества, как у нас на пути, прямо на дикой дороге, в свету фар появился старый диван, обтянутый рыжей обивкой. Всем нам пришлось поберечь носы после резкой остановки, чтобы не впечататься в металлическую приборную панель или жесткую спинку сидения, от тряски попросился наружу карлов виски.
– Ого, вот это уже интересно! – сказала Индира, увидев диван.
– Эта штука настоящая, – сказал я.
– Далеко вообще ехать до тарелки? – спросил Уолт, обернувшись, стряхивая с рук накопившееся от тяжелой езды напряжение.
– Далеко, – сказала Индира.
– Что встали, рядовой? – подал голос Сэт, из-за резкой остановки очнувшийся от дремоты.






