Их становилось всё больше, тех кто не находил себе места в новых реалиях или просто не хотел этого делать, слоняясь за старцем и околачиваясь то возле его обнесённой каменной стеной резиденции на Тронхейме (где когда-то стоял замок прежнего Верховного вождя), то возле Великой Сигтуны – главного храма Железных островов. Ситуация ещё не вышла из под контроля, но с каждым днём становилась всё более непредсказуемой. И что-то делать с этим было нужно, причём в самое ближайшее время.
Власть островного Владыки не была единоличной, Рейнгольд же отвечал лишь за то, что касалось военных действий, будь то оборона или нападение, а все важные решения принимались сообща на совете старейшин, вождей кланов и старост домов. И хотя ему подчинялись военные отряды всех кланов, вынужденное частое отсутствие за пределами островов позволяли его политическим оппонентам укреплять свои позиции. Рейнгольд ещё не знал, как Мильгрем будет решать вопрос со стариком; прибегать к насилию и неминуемой междоусобице, учитывая количество сторонников жреца, не хотелось, но похоже Владыке не оставляли выбора. Пока же его больше волновал преследуемый им купеческий караван, что был ещё едва заметен на горизонте, но догнать тяжело нагруженные галеры быстрым островным Драконам оставалось делом времени.
«Драконами» корабли с Железных островов называли из-за резной головы чудовища на носу судна, хотя была она не у каждого, а только лишь на судне вождя и его приближённых. Если корабль шёл не в набег, то в чужой гавани голова чудища убиралась, дабы не пугать добрых духов. На каждом Драконе было до тридцати пар вёсел, а вся команда не превышала ста человек. У каждого воина было своё место, своя скамья, где он отдыхал и хранил вещи. Драконы имели низкую осадку, что позволяло им ходить по фьордам и мелководью прибрежных рек. От общей слаженности действий зависела жизнь каждого, и поэтому боевое судно стало плавучим домом, в котором островитяне проводили немалую часть своей жизни.
Читать дальше
Драконы догоняли; расстояние неумолимо сокращалось, хотя до ближайшей триеры было ещё далеко. Попутный ветер надувал паруса, но гружёные товаром купеческие суда не могли похвастать большой скоростью, в отличие от пиратских Драконов, с азартом гончих преследующих добычу. Кодекс морских разбойников ясно говорил на этот счёт: то, что в море не принадлежит мне, не принадлежит никому и лишь сильнейший имеет на это право.
Безусловно, главным в этом торговом флоте был дромон – впечатлявшее своими размерами судно о двух мачтах с косыми парусами и длинными рядами гребцов, что теперь сидя на «банках» обливаясь потом гребли из всех сил.






