ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Псих Игорь Сотников – Дайте мне условность, и я создам новый мир, – распылялся перед своим товарищем, ничем непримечательный среди таких же посетителей бара молодой человек, который, впрочем, своим буйным видом вносил некоторый диссонанс в ряды любителей горячительных напитков, которые к этому времени ещё не успели распрячь в себе зверя, и тем самым – выпустить его на свободу. Конечно, среди посетителей бара были и те, кто ещё со вчерашнего пребывали в должном настрое, но они всё-таки уже не могли найти в себе столько сил, чтобы самым видным образом показать себя, и поэтому находились «в осадке», молча восстанавливая свои силы в уголке бара. – Дайте только время, – как часто поговаривал бармен. – И уж тогда вам не нужен будет никакой зоопарк. Так что наш, такой волнительный молодой человек, был всего лишь одним из первых среди равных, которые только и ждали своего часа, чтобы предстать перед окружающими во всей своей красивой, либо же какой есть изнанке. Да именно так, ведь им – любителям истины – нечего стесняться, раз естество – есть непреложная истина, и от неё никуда не деться. – Бог, этот первый фантаст, создал свою условность – человека – и уже через него мог творить и создавать временность в своём мире, – подкрепляя свои слова крепкими напитками, продолжал доводить свою мысль до товарища этот волнительный молодой человек. – Но в том-то и дело, что любой созданный тобой мир, будет существовать только с твоей позиции человека и – никак иначе, – отвечал ему, как оказалось, очень рассудительный его товарищ. – В этом-то и загвоздка, – в сердцах бросил этот волнительный молодой человек, закинул в себя рюмку и, сказав своему товарищу: «Я сейчас», насколько бодро, настолько же и не стройно двинулся в темную сторону этого заведения, где по его предположению должна была н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так что Илья, спустя некоторое время, засунув руку под холодную воду из под крана, мог быть удовлетворен тем, что его лицо в зеркале тоже истекало кровью, так что не всё так печально, и нечего было, мотая отбитой рукой, добавлять к сказанному: «Ой, падла!».

Илья, взглянул на своё изображение в зеркале, вдруг там же видит, как открывается дверь кабинки туалета, и оттуда, улыбаясь, выходит Модест, который подходит к соседнему крану и, глядя в зеркальное отражение Ильи и, намывая свои руки, говорит.

– А я уж думал – никогда отсюда не выйду, – подмигнул Модест Илье, который только сейчас сменил своё застывшее от удивления выражение лица на проблеск надежды.

– А что случилось-то, раз ты так себя не жалеешь, а в особенности – инвентарное имущество? – произнёс Модест, затем достал бумажное полотенце и, как ни в чем не бывало, принялся вытирать кровь на зеркале.

На что Илья, почему-то, ничего не предпринимая, взирал с каким-то отстранением.

Читать дальше

– Ну, так что? – вытерев зеркало и, выбросив полотенце, спросил уставившийся на Илью Модест.

А Илья, как заговорённый на молчание, ничего не говорит и, достав из кармана записку, протягивает её тому.

Модесту же ничего другого не остается делать, и он, принимая правила игры, погружается в секундное изучение содержимого записки, затем поднимает свои глаза на Илью, ожидающего реакции того, и говорит:

– Что сказать… Грамотей писал.

– И я о том же, – наконец-то, разговляется Илья, правда, его утверждение о чём-то том же, не совсем ясно для окружающих, но Модест не придаёт большого значения его словам и спрашивает:

– И что собираешься делать?

Да уж… Странны эти случайные люди, оказавшиеся у тебя на пути в моменты неизвестности, требующих от тебя принятия судьбоносных решений, а от них пойди – дождись хоть какой-нибудь помощи. Тогда, какого ляда стоило их посвящать в свои неизвестности, в которые для посторонних вход только в случаях крайней необходимости бывает открыт?

Так что Илья как нельзя предсказуем со своим:

– Не знаю.

Но и Модест не блещет разнообразием, предлагая ему:

– Позвони.

(Ну, спасибо, что открыл то немыслимое, до чего Илья никак додуматься не мог).

Видимо, вопрошающий вид Ильи требовал от Модеста дополнений, и тот с выражением безмятежности, бесцеремонно засовывая записку обратно в карман Ильи, вдруг, как заорёт ему под нос:

– Да пошли ты его к чёрту, – тем самым подавляя в нём все растерянные желания. Затем он так же быстро затихает, как будто бы ничего и не было, и Илье, оглохшему на секунду, кажется, что всё это ему только показалось, да и Модест, всё также стоит смирно и улыбается ему. – Чего переживать-то. Кажется, публичной оферты нет, так что за спрос денег с тебя никто не возьмёт.