Вот и вали… А в ином случае… — я не договорил, намеренно оставив угрозу висеть в воздухе.
А сам чуть повернулся и шепнул:
— Уходи в дом, Настя!
Я уже понял, что одними словами дело не кончится. Кажется, это поняла и Настя, потому что вмиг исчезла.
— Э! Ты кому угрожаешь, сопля? — взвился Демьян. Лицо его пошло красными пятнами, кулаки рефлекторно сжались. — А коли мне сказано будет — так кровавой юшкой сам умоешься!
Он, кажется, так ошалел от моих слов, что и не заметил, как исчез самый объект его претензий и требований. Колечко… оно осталось лежать на земле. Странно, о золотишке Демьян позабыл. А впечатление от этого человека, что он только за блеск золота готов… Хотя нет, этот убивать не будет. Трусоват. Не зря же уже лет так под двадцать пять, а все на подхвате у кого-то. И таком подхвате, по-мелкому.
— Понимаешь ли ты, что все люди смертны? — негромко, почти ласково произнес я, глядя ему прямо в глаза. — А иные, те, кто вдруг решил, что наделен властью над чужими жизнями, бывают смертны внезапно.
За своих я привык рвать глотки. А Настя — моя кровь, моя единственная семья в этом безумном времени. Так что теперь взгляд будто бы сам собой просканировал фигуру Демьяна. Нет, он не боец. Обычный дворовый бык.
Стоит на прямых ногах, подбородок беспечно задран, вся надежда на массу и наглость великовозрастного пацана, привыкшего бегать на посылках у авторитетных дядей вроде таинственного Буримова.
Да и за кем бегать? За безответными, беззащитными. Какой была и Настя, а следом стал бы и Прошка, если б здесь не появился я.
— Ах ты, сука… — до Демьяна даже не сразу дошел смысл сказанного. — Угрожаешь?
Но теперь, словно он ощутил, что к спине его приложили ледяную глыбу из подпола, глаза его недобро сузились.
Я же, заметив это, чуть сместил центр тяжести, незаметно уходя в боевую стойку. Мозг, натренированный годами войны, выдал оптимальный алгоритм: подшаг, уклон от неминуемо размашистого удара, и жесткий, короткий тычок в кадык. Вырубить эту гниду надо с одного удара, пока он не поднял шум. Левая нога уже скользнула вперед, мышцы сжались пружиной…
Ну что? Потанцуем? Какая-то легкость и даже озорство охватили меня. Я понял, что победа будет моей. Не потому, что я сильнее физически, а скорее — что я готов идти хоть бы и до конца.
— Демьян! Не трожь его! — резкий, хриплый окрик разорвал вдруг звенящее напряжение.
Голос донесся из густой тени старого дерева, росшего у самого окна нашего ветхого жилища. Сухие ветки хрустнули, и на свет тяжело шагнул Игнат.
Я замер, усилием воли гася инерцию собственного броска. На секунду мозг просто завис. Неужто теперь он союзник? Мы же совсем недавно рубились с этим здоровяком в кровь! Он рвал жилы, защищая интересы именно Демьяна и, соответственно, Буримова.






