ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века?
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть - две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй - забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...

В кабинете несколько секунд было очень тихо. Я спокойно потягивал кофе, не глядя на главу рода Лопухиных. Он не требовал от меня доказательств, не упорствовал. Он давал моим словам осесть достаточно глубоко, чтобы я не ринулся в атаку сразу. Крепким, в меру сладким, с нужной ноткой жареных зёрен, но без гари — ровно то, что по душе мне лично. Лопухины действительно подготовились к моему визиту. По крайней мере, изучили мои вкусы. Глава рода приготовился говорить, и я специально зажёг глаза целительским пламенем. Чтобы он понимал, что я увижу, если он решил соврать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Елена Матвеевна, — произнесла Никитина, — если вы желаете обсудить графские семьи, выбирайте выражения точнее. Здесь их больше одной.

Варвара Григорьевна улыбнулась.

— Она говорила не о вас, ваше сиятельство, — попыталась ответить Малюкова.

— Тогда тем более выбирайте выражения точнее.

Ростова сместилась на полшага вперёд — так, чтобы встать рядом с Корсаковой, а не вполоборота к ней.

— Варвара Григорьевна, — мягко, с тщательно отмеренной ленцой в голосе проговорила Маргарита Ивановна, — вы так уверенно рассуждаете о девицах, которые борются за мужское внимание, что невольно хочется уступить вам слово как специалисту.

У Малюковой дрогнули ресницы.

— Маргарита Ивановна, как всегда, предпочитает грубость остроумию.

— Нет, — с вежливой улыбкой произнесла Ростова. — Просто я называю вещи своими именами. Для семей с деньгами, — она особенно выделила это слово голосом, — это такая же привычка, как для вас искать спонсоров на очередное платье прошлого сезона.

Малюкова сверкнула глазами от ярости, но возразить ничего не успела. Откуда ни возьмись вдруг появился Смирнов в компании ещё семи молодых людей. Диалог был окончен так быстро, что для тех, кто не знал, могло бы показаться, что его и вовсе не было.

— Я что-то пропустил? — остановившись рядом с Екатериной Владимировной, спросил Андрей Васильевич.

Ростова отвернулась, пряча улыбку и принимая приглашение от одного из компаньонов Смирнова. Инна Витальевна посмотрела на музыкантов и вложила ладонь в руку другого. Оболенский склонился перед Строгановой, и Александра Борисовна оценила его взглядом, как будто рассматривала через прицел, но всё же смилостивилась.

Корсакова же смотрела на Андрея Васильевича. Красивого, живого, безопасного и совершенно ни в чём не виноватого.

— Ничего важного, Андрей Васильевич, — ответила она. — Просто вечер оказался интереснее, чем ожидалось.

— Это хорошо или плохо? — не сводя с неё взгляда, уточнил он.

— Это жизнь, — улыбнулась Екатерина Владимировна.

Смирнов на секунду замер, будто не ожидал такого ответа. А затем на его губах появилась живая и смелая улыбка.

— Тогда позвольте надеяться, что следующий танец тоже станет её частью.

Корсакова протянула ему руку.

— Позволяю.

Когда они снова вышли на паркет, особняк уже смотрел на неё иначе.

Екатерина Владимировна чувствовала это спиной. Взгляды правых, левых, умеренных, любопытных, завистливых, сочувствующих и тех, кто просто рад был увидеть чужое столкновение. Ещё недавно ей могло бы стать неловко.

Сейчас её это вообще не волновало. Потому что музыка зазвучала, Смирнов уверенно повёл её в первый шаг, и младшая Корсакова мгновенно почувствовала, что всё случившееся не испортило вечер.

Это сделало его настоящим.