ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века?
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть - две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй - забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...

В кабинете несколько секунд было очень тихо. Я спокойно потягивал кофе, не глядя на главу рода Лопухиных. Он не требовал от меня доказательств, не упорствовал. Он давал моим словам осесть достаточно глубоко, чтобы я не ринулся в атаку сразу. Крепким, в меру сладким, с нужной ноткой жареных зёрен, но без гари — ровно то, что по душе мне лично. Лопухины действительно подготовились к моему визиту. По крайней мере, изучили мои вкусы. Глава рода приготовился говорить, и я специально зажёг глаза целительским пламенем. Чтобы он понимал, что я увижу, если он решил соврать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Вы опасно веселы сегодня, Андрей Васильевич, — заметила младшая Корсакова.

— А вы опасно прекрасны, Екатерина Владимировна, — ответил на это Смирнов.

— Это официальный комплимент? — приподняв бровь, уточнила она.

— Что вы, ваше сиятельство? — возразил он с видом оскорблённой невинности. — От чистого сердца сестре моего одноклассника.

Екатерина Владимировна рассмеялась, и Смирнов улыбнулся в ответ, после чего чуть изменил шаг, уводя её от другой пары. Сделал это легко, без суеты, не притягивая её к себе сильнее нужного. Корсакова заметила и это, ещё раз подтверждая, что с ним действительно было безопасно.

— Иван Владимирович знает, что вы здесь? — спросил Андрей Васильевич.

— Разумеется, — ответила та.

— И не приказал окружить зал артиллерией?

— Только лёгкими орудиями, — посмеялась Екатерина Владимировна. — Тяжёлые оставили дома. Матушка сочла, что для благотворительного вечера это чрезмерно.

— Рад слышать, что глава рода Корсаковых умеет проявлять милосердие, — дипломатично ответил он.

— Иногда.

Танец закончился слишком быстро.

Смирнов проводил её обратно, поклонился, сказал, что был счастлив, и почти сразу оказался перехвачен Оболенским и ещё двумя молодыми людьми. Через несколько секунд Андрей Васильевич уже смеялся у другой колонны. Его жизнерадостность как будто передалась младшей Корсаковой, и это радовало больше, чем просто танец.

Она успела только взять новый бокал лимонада, когда Малюкова с подружками подошла к их компании.

Не одна Варвара Григорьевна, разумеется. Сначала Малюкова, рядом с ней Софья Кирилловна Бестужева, чуть позади — Елена Матвеевна Руднева и Полина Аркадьевна Каверина. Четыре девицы остановились напротив четырёх девиц у стола, и младшая Корсакова внезапно ясно увидела расстановку, будто кто-то начертил её на полу.

Слева — они. Справа — Корсакова, Ростова, Никитина

и Строганова.

Весь зал уже смотрел в их сторону, отмечая конструкцию начинающегося противостояния между правыми и левыми прямо посреди благотворительного вечера.

Варвара Григорьевна улыбалась.

— Екатерина Владимировна, — с преувеличенной заботой в голосе произнесла Малюкова, — надеюсь, вы не сочтёте моё замечание неуместным. Всё-таки вы только входите в серьёзный свет, и некоторые вещи лучше понимать до того, как они начнут вредить вашей репутации.

Та всё ещё пребывала в хорошем настроении, но поставила бокал обратно на стол уже в полной готовности бороться. Если придётся — даже с магией. Она слишком хорошо знала настоящий страх, чтобы путать его с девичьей ядовитостью.

— Говорите, Варвара Григорьевна, — фирменным тоном Анастасии Александровны, от которого дрожали подчинённые и вытягивались по струнке сильные мужчины, произнесла младшая Корсакова.

Малюкова чуть склонила голову.