ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века?
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть - две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй - забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...

В кабинете несколько секунд было очень тихо. Я спокойно потягивал кофе, не глядя на главу рода Лопухиных. Он не требовал от меня доказательств, не упорствовал. Он давал моим словам осесть достаточно глубоко, чтобы я не ринулся в атаку сразу. Крепким, в меру сладким, с нужной ноткой жареных зёрен, но без гари — ровно то, что по душе мне лично. Лопухины действительно подготовились к моему визиту. По крайней мере, изучили мои вкусы. Глава рода приготовился говорить, и я специально зажёг глаза целительским пламенем. Чтобы он понимал, что я увижу, если он решил соврать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— В вашем возрасте непосредственность может быть очаровательной, правда. Но только до тех пор, пока не начинает выглядеть поспешностью. Особенно в отношении молодых людей, которые уже уделили внимание другой даме.

Ростова медленно повернула голову, как будто рядом с ней внезапно заговорило дерево. Инна Витальевна не изменилась в лице. Строганова посмотрела на Малюкову так, будто мысленно уже взводила винтовку.

Корсакова же вдруг ощутила удивительную ясность. Прежде она могла бы растеряться, начать объяснять, что ничего такого не имела в виду и Смирнов сам к ней подошёл. Что это был всего лишь танец, что она не хотела никого обидеть.

Но сейчас у неё даже мысли такой не возникло.

— То есть, — совершенно спокойно произнесла Екатерина Владимировна, — вы сейчас пытаетесь сказать, что Андрей Васильевич ваш жених?

Улыбка Малюковой на мгновение застыла, а сопровождающая её Софья Кирилловна чуть прищурилась.

— Екатерина Владимировна, — мягко произнесла Варвара Григорьевна, — вы хотите начать наше общение с конфликта.

— Вы сами подошли ко мне и моим подругам, — она обвела девиц рядом с собой рукой, — с видом, как будто идёте не говорить с девицей, а на войну.

Она услышала тихий выдох Маргариты Ивановны, и этот звук заставил Екатерину Владимировну улыбнуться. А вот Малюкова уже не выглядела ласковой.

— Какой резкий вывод, — приподняв подбородок, вставила Руднева.

— Зато точный, — усмехнулась Инна Витальевна.

— Я всего лишь напомнила, что в обществе существуют правила, — сказала Варвара Григорьевна. — Молодая девица не должна бросаться в каждый танец только потому, что кавалер красив и достаточно любезен, чтобы не отказать.

Вот теперь удар стал почти прямым. Формально всё ещё было достаточно прилично. Но Корсакова услышала всё: мелкая, глупая, доступная. Из тех, кто радуется любому взгляду и потому сама виновата, если о ней подумают плохо.

Внутри Екатерины Владимировны поднялось пламя. Малюкова наверняка рассчитывала на слёзы, но пробудила лишь злость.

— Андрей Васильевич пригласил меня на танец сразу после вас, Варвара Григорьевна, — произнесла Корсакова. — Видимо, ему настолько понравился танец с вами, что он поспешил ко мне, чтобы смыть из памяти вас как партнёршу.

Полина Аркадьевна Каверина тихо ахнула. Не искренне, а ровно так, чтобы это услышали окружающие, продолжавшие следить за происходящим. И, разумеется, старательно слушающие, что говорят, как и с какими лицами.

— Как смело, — проговорила Руднева. — Впрочем, новые графские семьи часто принимают смелость за отсутствие меры.

Инна Витальевна наконец поставила свой бокал на стол. Стекло звякнуло едва слышно, но почему-то именно этот звук заставил нескольких стоявших поблизости гостей обернуться.