ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я нырнул в реку в двадцать первом веке, а вынырнул в восемнадцатом. В одних трусах, без документов и денег. Деревенский староста сдал меня в рекруты вместо своего сынка, и вот я уже стою перед строем, привязанный к ружью, а по спине бьют шпицрутенами.
Сто ударов за снятый парик. Добро пожаловать в русскую императорскую армию.
Я не привык, чтобы меня держали за бесправную скотину. Я знаю, что будет дальше: Гросс-Егерсдорф, Цорндорф, взятие Берлина. Только в учебниках не написано, доживу ли я до этого момента.
Из рекрута — в офицеры. Из грязи — в дворяне. Через кровь, муштру и порох. А премьер-майор Рамзай ответит за мою изувеченную спину.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Главное, что я помнил об этой войне, так это то, что закончится она совершенно идиотским образом. Россия возьмёт Берлин, разгромит Фридриха Великого, считавшегося непобедимым. А потом императрица Елизавета скончается, и её наследник, Пётр под номером три, по доброте душевной вернёт все русские завоевания Фридриху. Лично бы помог затянуть на его шее гвардейский шарфик, да потуже.

От осознания этого факта становилось ещё тоскливее. Ладно, риск погибнуть на войне, хрен с ним, раз уж я сюда попал, в это время и в этот полк, нечего слёзы лить. Но до чего же, сука, обидно понимать, что даже если я погибну, это будет абсолютно зря, потому что какой-то дебиловатый фанат прусских солдатиков из личной симпатии сольёт все достижения русского оружия. Кажется, это он говорил, что лучше быть прусским полковником, чем русским императором.

— Ну, братцы, будет или не будет война, пущай без нас решают, — сказал Иваныч. — Наше дело маленькое. Шагать да копать.

— А стрелять? — не удержался от вопроса Егорка.

Бывалые солдаты рассмеялись, новобранцы причины смеха не поняли.

— А это если до стрельбы дойдёт, — на полном серьёзе сказал капрал. — И ты если дойдёшь. Вот у вас из рекрутской команды в полк все дошли?

— Н-нет… — растерялся Егорка. — Один сбежал по дороге, другой помер с чего-то…

— Вот и на войну так же, — сказал Иваныч. — Почти.

Что я знал точно про войны этой эпохи, так это то, что боевой понос, сиречь, дизентерия с холерой, убили больше людей, чем самые кровопролитные сражения. Ну и прочие «болезни грязных рук». Я-то за своей гигиеной следил, даже в самые мрачные моменты, и это, кстати, было ещё одним доказательством артельной версии моего происхождения. У местных-то в порядке вещей было вытереть ложку краем исподней рубахи или устроить отхожее место поблизости от источника воды, не говоря уже о каких-то мелочах. Вот меня и посчитали брезгливым барчуком, хотя я всего лишь соблюдал элементарные правила гигиены. Которые даже не всякий офицер соблюдал.

— Значит так… Котёл — надраить. В порядок себя привести. Трифон, ты в караул завтра, помнишь? Никифор, до отбоя сходи в первую роту, тебя там ждут сегодня, ты знаешь зачем, — начал отрывисто раздавать указания Иваныч. — Гусев…

— Я, — машинально откликнулся я, понемногу вспоминая армию и вбитые на подкорку рефлексы.

— С завтрашнего дня — в строю, — распорядился капрал. — Хватит тебе отдыха.

— Так я даже рубаху надеть не могу! — воскликнул я.

— Смоги, к костру же смог выйти, — фыркнул Иваныч. — И всё остальное смоги, завтра чтобы был одет по форме, как все. Штиблеты начистить, перевязь отбелить, пряжки чтоб сверкали, понял?

— Так точно, понял, — сказал я.