Ещё в царские времена здесь выделывали кожи, и даже сейчас, спустя десятилетия, воздух в этой кирпичной коробке пованивал чем-то тошнотворным.
Открывший нам дверь уголовник, внимательно скользнул глазами по проулку, и никого не заметив, гулко закрыл её опять за нашими спинами. Маленькое помещение, не имеющее окон, погрузилось в темноту, разгоняемую тусклым мигающим светом керосиновой лампы.
Впустивший нас внутрь уголовник-диверсант оказался среднего роста, крепко сбитый, но был он каким-то серым и незаметным — встреть его в толпе, и тут же забудешь. А вот глаза… Глаза были маленькие, бегающие из стороны в сторону, но цепкие. И стоило только в них взглянуть, сразу становилось понятно, что для него перерезать глотку кому угодно, что высморкаться.
— Ну здарова тады, Доктор, — гнусаво протянул он. — А с тобой кто?
— И тебе не кашлять, Зяма, — ответно осклабился коренастый диверсант. — Это Пушкарь, — лениво бросил он. — Человечек Барона…
— Это не тот ли, фраерок, которого вы вместе с Фичей, Корявым и Профессором, пытались на понт взять?
— Он, — кивнул Доктор. — Но проверку пацан прошел, не зассал даже, когда я ему чуть башку не прострелил. Да кулачный боец из него ловкий, хоть сейчас на подпольные бои выставляй.
— Ну, раз так, держи краба, — протянул мне руку уголовник, — я — Заноза.
— Лучше бы тебя шилом в жопе обозвали! — хохотнул
Айболит, хлопнув Занозу по плечу.
— Шагай за мной, босота, — произнёс уголовник и, подняв лампу повыше, принялся спускаться по скрипучим деревянным ступеням куда-то вглубь полуподвального помещения.
Воздух здесь был густым от махорочного дыма и запаха немытых тел. В тусклом свете керосинки и маленьких зарешеченных окошек под потолком, в которые едва-едва попадал солнечный свет, я разглядел что-то типа нескольких стульев и стол, сколоченные из разбитых ящиков.
— Тут у них на вассере[1] человечек сидит, — произнёс Айболит, увидев мой заинтересованный взгляд, — сегодня это Заноза. — Нам дальше топать.
— Вот и топайте, пока при памяти, — произнёс неприметный уголовник со взглядом настоящего убийцы, плюхнувшись на самопальное деревянное седалище. — А я покемарю. — И он закрыл глаза.
— Фонарь позаимствую, — прогудел Айболит, забрав поставленную на стол лампу. — А то в ваших катакомбах запросто в темноте себе ноги переломать можно.
— Бери, — отмахнулся от него Заноза, закинув ноги на стол и надвинув кепку на самые глаза.
— Давай за мной, Пушкарь, только под ноги гляди –тут сам черт их легко переломает.
Мы пошли по каким-то подвалам, забитым мусором и хламом, и они мне показались настоящими лабиринтами — идеальным местом для подпольной базы диверсантов. Если не знать, куда точно надо идти, плутать в этих старых подземельях можно было долго.






