Может, тогда ещё вспомнишь, о чём мы с Девлетъяром Наильевичем два года назад договорились? Как так? Забыл? Ай-яй-яй… Так мне не трудно подсказать-напомнить, Азамат Хузянович. Договорились мы с главой твоего рода, что любые просьбы к полиции Усть-Бельска от вас идут только через меня. И вот теперь, дражайший Азамат, я нахожусь в раздумьях, не стоит ли аннулировать наши договорённости и соглашения, раз род Исенбаевых так относится к их исполнению. А знаешь… я, наверное, посоветуюсь с одним умным человеком. Посоветуюсь и решу. Вот прямо сейчас… С кем? А ты догадайся с двух раз, Азамат Хузянович. Как считаешь, глава рода Исенбаевых достаточно умный человек, чтобы дать мне добрый совет в таком деле? Да? Вот и я так думаю… Что? А лезть со своими делишками через мою голову, к моим же подчинённым, тебе ничто не мешало? Вот и не жалуйся теперь… О, как ты заговорил. В общем так, Азамат. Слушай внимательно. Твою просьбу я аннулирую. И нет, не уговоришь… Почему? Потому что освобождения столь напугавших тебя людей уже ждёт Алибеков. Глава первого стола городской управы, если ты забыл и… на секундочку, представитель ордена Святого Ильи, если, конечно, тебе это о чём-то говорит. Причём здесь орден? Как причём? А ты не знал, что столь не понравившиеся тебе гости города награждены знаком этого самого ордена? И да, как только их задержал Швырко, они тут же связались с волжским отделением капитула и попросили помощи и защиты. Имеют полное право, между прочим… Да, решено. Выпускаю… Нет уж, Азамат! Ты своим своеволием и так уже бросил изрядную тень на меня и моё ведомство. Так что обойдёшься. Никаких предписаний об отъезде я не подпишу. Сам виноват. До связи. — Лепп отключил связь, тяжело вздохнул и, чуть не сплюнув при виде трясущегося Швырко, снял эфирный купол. Распахнув дверь, он набрал очередной номер на коммуникаторе. Экран развернулся, полицмейстер буркнул Алибекову: «Заходи, мы закончили», и вновь сбросил соединение.
Не прошло и минуты, как в кабинет вошёл Руфат Исмаилович. Окинув взглядом открывшуюся ему картину, Алибеков хмыкнул в усы и выжидающе уставился на полицмейстера.
— Вот что, — откашлявшись, тихо проговорил тот. — Предлагаю следующее. Мы немедленно выпускаем Обуховых. Швырко перед ними извиняется… Искренне извиняется, слышишь, Гаврила? Угу, значит… видишь, Руфат Исмаилович, он согласен. Я же со своей стороны вкачу этому недоумку неполное служебное, чтоб жизнь мёдом не казалась, а наших гостей мои люди с почётом и мигалками сопроводят до самого Сарапула.






