ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наёмники, охотники, бояре, иезуиты и прочая нечисть. Вокруг Кирилла Николаева-Скуратова вечно происходит что-то эдакое. Но разве что-то может остановить человека когда-то за упрямство и злопамятность получившего прозвище Росомаха? И пусть это было в другом мире и при других обстоятельствах... Что это меняет? Как говорил герой одного хорошего и доброго фильма: "Вижу цель. Не вижу препятствий".

Ранним утром северо-восточные окраины Костромы были разбужены тяжёлым гулом грузовиков, транспортёров и фур, длинная вереница которых уверенно ползла по объездной дороге ещё вчера тихого и спокойного городка. Не сказать, что зрелище это было чем-то совсем уж удивительным, нет, в последние несколько дней тяжёлая строительная техника на объездной мелькала с завидным постоянством, так что среди местных жителей даже пошли слухи о грядущем ремонте, а то и о расширении нынешнего четырёхполосного шоссе, огибавшего город пологой дугой от Прибрежного до Гридино, что вызывало у многих обывателей искреннее непонимание, тогда как скептики, напротив, кривили губы в понимающе-презрительных ухмылках.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И тот, услышав мои слова, облегчённо вздохнул.

— Надеюсь, господин Обухов, — проворчал он в усы. — Очень надеюсь. Не нравятся мне эти игры полиции. Вот руку на отсечение даю, нечисто здесь что-то… Впрочем, это уже наши местные дела. Вам же я настоятельно рекомендую не закусываться с Леппом и его людьми и, распрощавшись в Сарапуле, держаться от них подальше. Ни к чему вам наши дрязги.

— Абсолютно согласна с вами, Руфат Исмаилович, — пропела Оля. — Нам и на службе проблем хватает, так что ввязываться в чужие дела, да ещё и в собственный медовый месяц, уж поверьте, даже намерения не имеем. Ой!

Вот уж действительно «ой». Машина Алибекова замерла в нескольких метрах от нашей спасплатформы, перед которой, раскинув руки, валялись двое урядников. Живые, но без сознания. Кхм, а я уже и забыл об этом… моменте.

— М-да уж, — протянул поверенный, выбираясь из авто. Обошёл посапывающих полицейских по кругу, попинал большего из них мыском начищенного ботинка по подошве туго затянутого берца и перевёл усталый взгляд на нас. — И как это понимать?

— Хм, — я присмотрелся к спасплатформе, точнее, нижней её части, и, заметив знакомый рыжеватый налёт на борту, развёл руками. — Действие противоугонной системы. Нелетальной, само собой. Полагаю, господа решили взломать машину, ну и поплатились за это.

— Придётся вновь связываться с Леппом, — с тяжким вздохом констатировал Алибеков, но, бросив взгляд в сторону дороги, по которой мы приехали, поправился. — Или нет… он, как я вижу, сейчас сам здесь будет.

И действительно, оглянувшись, я увидел пылящий по дороге знакомый гробоподобный внедорожник, приближающийся к нам на довольно высокой скорости. Минута, и он уже тормозит рядом с авто Алибекова. Но первым из остановившейся машины, вопреки нашим ожиданиям, выбрался не сам Лепп, а уже надоевший до оскомины околоточный надзиратель Швырко. А следом за ним спрыгнул на траву знакомый урядник. Тот самый, что «провожал» нас с Олей в камеру. И уже после этой сладкой парочки хлопнула водительская дверь и перед нами возник полицмейстер. Лепп обвёл индифферентным взглядом валяющиеся у нас под ногами тела урядников, прикрыл глаза и, пробормотав себе под нос что-то явно нецензурное, повернулся к надзирателю.

— Твои?

— Мои, — облизав пересохшие губы, хрипло отозвался тот.

— Живы? — этот вопрос был адресован уже Алибекову, на что тот лишь кивнул. — И то хлеб. Чем их так, господин Обухов?

— Эр Эм семьдесят восьмой, Андрей Александрович, — ответил я. — Обычный «сонник»

для слишком упёртых угонщиков.

— Не семьдесят третий? Из искусственной комы выводить их не потребуется? — показал немалую осведомлённость Лепп, на что я покачал головой и, открыв боковой люк платформы, извлёк из пенала стандартный газовый баллон со всеми нужными маркировками.