ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вчера — «Заморыш», сегодня — «Мазурик». Лиговка думает, что я обычная уличная шпана. Ошибка!
Ставки растут: друзья становятся врагами, а на горизонте встает противник, способный стереть в порошок. У меня нет армии, но есть опыт и стальная хватка.
Лиговка думает, что зажала меня в темной угол? Зря.

Мазурик (Интерлюдия) Утро на Сенной начиналось по заведенному порядку: гвалтом, руганью и торгом, где правда стоила меньше листа гнилой капусты, зато ценилась луженая глотка и предельная наглость. Степан Пыжов, жирный, как откормленный боров, восседал на своем законном месте — у входа в обжорный ряд. Перед ним на ящиках лежала гора поношенного барахла: шинели, сюртуки, фуражки, сапоги. Все ворованное, перекупленное за бесценок у отчаявшихся голодранцев. А сейчас перед ним стоял очередной такой — худой, в потертом пальто, с дрожащими с перепоя руками.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста.

Варя рассмеялась, Костя поправил очки и жадно втянул носом запах.

Вернувшись к костру, я застал картину всеобщего блаженства. Парни рвали мясо зубами, запивая сбитнем и квасом. Жизнь удалась.

Идиллию нарушил треск кустов.

Сначала захрустели ветки, потом раздался грубый гогот. На нашу поляну, раздвигая ивняк плечами, вывалилась компания.

Четверо парней. Крепкие, плечистые, возраст — лет по семнадцать-двадцать. Одеты в картузы с лаковыми козырьками, смазные сапоги гармошкой, рубахи-косоворотки навыпуск. Местные. Рабочая косточка с охтинских заводов или плотницких артелей.

Они остановились, оглядывая наш лагерь хозяйским взглядом.

Вперед вышел вожак — здоровенный бугай с оспинами по всему лицу и кулаками размером с пивную кружку.

— Гляди-ка, братцы, — протянул он с ленцой. — Костры жгут, траву мнут.

Наши жевать перестали. Тишина повисла тяжелая, как топор.

— Вы чего тут забыли? — Бугай сплюнул нам под ноги. — Кто звал? Это наш берег. Охтинский. Платите за постой.

Его взгляд скользнул дальше и уперся в пригорок. Там замерли Варя и Костя.

— О, глянь! — загоготал Бугай, толкая локтем соседа. — И барышню привезли, и студентика очкастого! Эй, краля! А ну, иди сюда, познакомимся!

Они начали глумливо свистеть, скаля зубы.

Глава 24

Глава 24

Ситуация складывалась паршивая.

Расклад был такой. Нас всего четверо: я, Сивый, Кот и Упырь. Остальные — мелюзга, в драке только под ногами путаться будут. Против нас четверо лбов. Заводские. Эти не уличная шваль: сытые, наглые, на своей территории.

Оценивая положение, боковым зрением я срисовал, как мои изготовились к схватке. Кот, хищно оскалившись, носком сапога поддел из костра толстую ветку. Та еще дымилась, рассыпая искры. Он перехватил ее поудобнее, пряча за ногой, с расчетом ткнуть раскаленным концом в рожу — подлый, но действенный прием. Упырь зацепил булыжник. Этот будет бить наглухо. Сивый просто выпрямился во весь рост, хрустнув шеей. Он надулся, как бык, и уже переминался с ноги на ногу, выбирая момент для рывка.

Но была проблема, я кинул быстрый взгляд на пригорок. Костя заслонял собой Варю. Вид у него был бледный, но решительный — очки блестели, кулачки сжаты. Варя замерла, прижав руки ко рту. Уличная драка правил не знает. Кровь, а может, и трупы. Варя может испугаться нас больше, чем этих гадов. Да и трупы нам сейчас ни к чему…

А лодочники? Пытаясь понять их настрой, я скосил глаз на воду. Митрич сидел на корме, попыхивая трубкой. Рыжий с интересом лузгал семечки. Им было плевать. Нас бьют или мы бьем — им без разницы, лишь бы лодки не попортили. Впишутся? Да какая разница, надеяться надо только на себя. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Бугай сделал шаг вперед, ухмыляясь. Он видел перед собой шпану, оборванцев.