— Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста.
Варя рассмеялась, Костя поправил очки и жадно втянул носом запах.
Вернувшись к костру, я застал картину всеобщего блаженства. Парни рвали мясо зубами, запивая сбитнем и квасом. Жизнь удалась.
Идиллию нарушил треск кустов.
Сначала захрустели ветки, потом раздался грубый гогот. На нашу поляну, раздвигая ивняк плечами, вывалилась компания.
Четверо парней. Крепкие, плечистые, возраст — лет по семнадцать-двадцать. Одеты в картузы с лаковыми козырьками, смазные сапоги гармошкой, рубахи-косоворотки навыпуск. Местные. Рабочая косточка с охтинских заводов или плотницких артелей.
Они остановились, оглядывая наш лагерь хозяйским взглядом.
Вперед вышел вожак — здоровенный бугай с оспинами по всему лицу и кулаками размером с пивную кружку.
— Гляди-ка, братцы, — протянул он с ленцой. — Костры жгут, траву мнут.
Наши жевать перестали. Тишина повисла тяжелая, как топор.
— Вы чего тут забыли? — Бугай сплюнул нам под ноги. — Кто звал? Это наш берег. Охтинский. Платите за постой.
Его взгляд скользнул дальше и уперся в пригорок. Там замерли Варя и Костя.
— О, глянь! — загоготал Бугай, толкая локтем соседа. — И барышню привезли, и студентика очкастого! Эй, краля! А ну, иди сюда, познакомимся!
Они начали глумливо свистеть, скаля зубы.
Глава 24
Глава 24
Ситуация складывалась паршивая.
Расклад был такой. Нас всего четверо: я, Сивый, Кот и Упырь. Остальные — мелюзга, в драке только под ногами путаться будут. Против нас четверо лбов. Заводские. Эти не уличная шваль: сытые, наглые, на своей территории.
Оценивая положение, боковым зрением я срисовал, как мои изготовились к схватке. Кот, хищно оскалившись, носком сапога поддел из костра толстую ветку. Та еще дымилась, рассыпая искры. Он перехватил ее поудобнее, пряча за ногой, с расчетом ткнуть раскаленным концом в рожу — подлый, но действенный прием. Упырь зацепил булыжник. Этот будет бить наглухо. Сивый просто выпрямился во весь рост, хрустнув шеей. Он надулся, как бык, и уже переминался с ноги на ногу, выбирая момент для рывка.
Но была проблема, я кинул быстрый взгляд на пригорок. Костя заслонял собой Варю. Вид у него был бледный, но решительный — очки блестели, кулачки сжаты. Варя замерла, прижав руки ко рту. Уличная драка правил не знает. Кровь, а может, и трупы. Варя может испугаться нас больше, чем этих гадов. Да и трупы нам сейчас ни к чему…
А лодочники? Пытаясь понять их настрой, я скосил глаз на воду. Митрич сидел на корме, попыхивая трубкой. Рыжий с интересом лузгал семечки. Им было плевать. Нас бьют или мы бьем — им без разницы, лишь бы лодки не попортили. Впишутся? Да какая разница, надеяться надо только на себя. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
Бугай сделал шаг вперед, ухмыляясь. Он видел перед собой шпану, оборванцев.






