ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вчера — «Заморыш», сегодня — «Мазурик». Лиговка думает, что я обычная уличная шпана. Ошибка!
Ставки растут: друзья становятся врагами, а на горизонте встает противник, способный стереть в порошок. У меня нет армии, но есть опыт и стальная хватка.
Лиговка думает, что зажала меня в темной угол? Зря.

Мазурик (Интерлюдия) Утро на Сенной начиналось по заведенному порядку: гвалтом, руганью и торгом, где правда стоила меньше листа гнилой капусты, зато ценилась луженая глотка и предельная наглость. Степан Пыжов, жирный, как откормленный боров, восседал на своем законном месте — у входа в обжорный ряд. Перед ним на ящиках лежала гора поношенного барахла: шинели, сюртуки, фуражки, сапоги. Все ворованное, перекупленное за бесценок у отчаявшихся голодранцев. А сейчас перед ним стоял очередной такой — худой, в потертом пальто, с дрожащими с перепоя руками.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он не знал, что загнанная в угол крыса страшнее волка.

— Ну, че молчим? — процедил он. — Языки проглотили? Девку сюда, выворачивайте карманы и валите.

Понимая, что дипломатия кончилась, так и не начавшись, я тяжело вздохнул.

— Сивый, — тихо произнес я, не отрывая взгляда от переносицы вожака. — Мочи.

Сивый спущенной пружиной тут же сорвался с места. Опустив лобастую голову, он, как таран, врезался в грудь ближайшего подручного Бугая. Но заводской оказался не промах. Он хоть и пошатнулся, но на ногах устоял, крякнул и встретил Сивого коротким, тяжелым ударом в плечо. Нашего мотнуло, но он тут же полез в клинч, пытаясь повалить противника.

Сокращая дистанцию, я скользнул к Бугаю. Он широко замахнулся, метя мне в голову. Предвидя удар, я нырнул ему под руку, но воздух над ухом рассекло так, что аж свистнуло. Не теряя ни секунды, ответил левым боковым в печень. На руке уже красовался кастет.

Бугай охнул, глаза выпучил, но… не упал. Крепкий, сволочь. Он только покачнулся и тут же, рыча от боли, попытался схватить меня за горло. В этот момент в драку вступила наша кавалерия.

— Ату их! — взвизгнул Шмыга. Мелюзга, которую местные вообще в расчет не брали, налетела со всех сторон, как стая злых крыс.

Один из заводских, что собирался пнуть Упыря, вдруг заорал дурным голосом — мелкий Прыщ вцепился зубами ему в ногу, прокусывая штанину и мясо. Шмыга, не будь дурак, в ближний бой не лез. Подхватив горсть песка, он метко швырнул его в морду тому козлу, что пытался стряхнуть с ноги Прыща.

— А-а-а! Глаза!

Но радость была недолгой. Заводские были тертыми.

Тот, которого укусили, с размаху отшвырнул Прыща в кусты, как назойливого щенка. Пацан улетел с писком.

Бугай, придя в себя после удара, все-таки зацепил меня вскользь по плечу. Рука сразу онемела.

— Убью, гнида! — прохрипел он, надвигаясь на меня танком.

Кот крутился ужом, пытаясь ткнуть горящей веткой, но четвертый местный ловко выбил у него оружие и уже заносил ногу для страшного удара сапогом в лицо упавшему Коту.

Дело пахло керосином. Нас просто начали давить массой и физической силой.

Пользуясь заминкой противника, я снова нырнул под удар Бугая, вкладывая все силы в апперкот. Клацнули зубы. Вожака мотнуло, он поплыл, но сзади меня уже хватали чьи-то железные руки… — А ну, шабаш, черти!!!

Громовой рык перекрыл матерную ругань. Хватка на моем воротнике разжалась, но тут же меня дернули назад с такой силой, что, не удержав равновесия, я отлетел метра на три и шлепнулся на задницу.

Рядом со мной в траву уткнулся носом Сивый — его подсек Митрич, наконец-то вынувший трубку изо рта. Рыжий лодочник, оказывается, тоже не сидел без дела и теперь удерживал за шкирку брыкающегося Шмыгу. Но разнимали нас не только лодочники.