Мастер прищурил здоровый глаз.
— Какой еще интерес?
— По химии. Кислоты там, спирт технический… может, списанное что есть? Мы бы купили. По-тихому. Нам для дела — для науки и ремесла.
Никодим Афанасьевич помолчал, разглядывая меня. Видимо, прикидывал: сдать меня городовому или…
— Шустрый ты, Арсений, — наконец усмехнулся он. — Из молодых да ранних. На ходу подметки рвешь.
— Жизнь такая.
— Ладно. Завод — место строгое, но… чего не бывает. Спирт, кислоты… можно что-то придумать. Будешь на неделе у проходной, спросишь Никодима Хромого. Поговорим.
— Договорились.
Он махнул рукой своим, и они ушли. Провожая их взглядом, я выдохнул с облегчением. Драка вышла жесткая, но прибыльная. Синяки пройдут, а канал на пороховой завод — это золото.
Когда спины заводских скрылись в кустах, напряжение на поляне начало спадать, сменяясь гудящей болью в ушибленных местах. Желая приободрить товарищей, обвел взглядом свою побитую армию. Сивый сидел на траве, прижимая ладонь к распухшей скуле. Кот сплевывал кровь, проверяя шатающийся зуб. Упырь отряхивал грязь с коленей. Шмыга, хоть и сиял, как начищенный пятак, тоже прихрамывал.
— Ну, орлы, — подходя к затухающему костру, веселым тоном произнес я, — все держались молодцом, никто не сдрейфил.
Парни подняли головы. Им было важно это услышать.
— Я уж думал, Сивый, ты ляжешь, когда тот жилистый тебя утюжить начал, — честно сказал я.
— Не дождешься, — прогудел он, криво усмехаясь разбитыми губами. — Я ему тоже… ребра пощупал.
— Это да. Духу у вас хватает, — кивнув, признал я их смелость. — Но надо сказать, по комплекции они получше будут. Заводские, железо тягают, кормят их сытнее. В чистой силе они нас давили.
— Ничего, — зло процедил Кот. — В следующий раз умнее будем. Потяжелее чего возьмем.
— В следующий раз мы будем хитрее, — пообещал я. — А пока — доедайте мясо. Силы восстановить надо. Война войной, а обед по расписанию.
Оставив парней зализывать раны и дожевывать остывающий шашлык, намереваясь проверить состояние Кости и Вари, я направился к VIP-зоне.
Они стояли у сосны.
Костя был бледным, очки сидели криво, руки его все еще мелко дрожали — отходняк от адреналина. Варя куталась в шаль, ее глаза были огромными и темными в сумерках.
Чувствуя себя чуть виноватым, я подошел к ним.
— Варя… Костя… Вы уж простите. Хотел как лучше. Культурный отдых, природа, птички поют… А вышло как всегда. Кабак с мордобоем.
Варя посмотрела на меня долгим, серьезным взглядом. В этом взгляде не было осуждения, которого я боялся. Скорее, какая-то новая, тревожная задумчивость.
— Сеня… Арсений, — тихо произнесла она. — Не извиняйся. Это ведь не ты начал. Они сами пришли. Да и я сама, будучи приютской, всякое видела.
— Хотелось словами, да не вышло, — буркнул я. — Не то место, не те люди.






