ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вчера — «Заморыш», сегодня — «Мазурик». Лиговка думает, что я обычная уличная шпана. Ошибка!
Ставки растут: друзья становятся врагами, а на горизонте встает противник, способный стереть в порошок. У меня нет армии, но есть опыт и стальная хватка.
Лиговка думает, что зажала меня в темной угол? Зря.

Мазурик (Интерлюдия) Утро на Сенной начиналось по заведенному порядку: гвалтом, руганью и торгом, где правда стоила меньше листа гнилой капусты, зато ценилась луженая глотка и предельная наглость. Степан Пыжов, жирный, как откормленный боров, восседал на своем законном месте — у входа в обжорный ряд. Перед ним на ящиках лежала гора поношенного барахла: шинели, сюртуки, фуражки, сапоги. Все ворованное, перекупленное за бесценок у отчаявшихся голодранцев. А сейчас перед ним стоял очередной такой — худой, в потертом пальто, с дрожащими с перепоя руками.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мастер прищурил здоровый глаз.

— Какой еще интерес?

— По химии. Кислоты там, спирт технический… может, списанное что есть? Мы бы купили. По-тихому. Нам для дела — для науки и ремесла.

Никодим Афанасьевич помолчал, разглядывая меня. Видимо, прикидывал: сдать меня городовому или…

— Шустрый ты, Арсений, — наконец усмехнулся он. — Из молодых да ранних. На ходу подметки рвешь.

— Жизнь такая.

— Ладно. Завод — место строгое, но… чего не бывает. Спирт, кислоты… можно что-то придумать. Будешь на неделе у проходной, спросишь Никодима Хромого. Поговорим.

— Договорились.

Он махнул рукой своим, и они ушли. Провожая их взглядом, я выдохнул с облегчением. Драка вышла жесткая, но прибыльная. Синяки пройдут, а канал на пороховой завод — это золото.

Когда спины заводских скрылись в кустах, напряжение на поляне начало спадать, сменяясь гудящей болью в ушибленных местах. Желая приободрить товарищей, обвел взглядом свою побитую армию. Сивый сидел на траве, прижимая ладонь к распухшей скуле. Кот сплевывал кровь, проверяя шатающийся зуб. Упырь отряхивал грязь с коленей. Шмыга, хоть и сиял, как начищенный пятак, тоже прихрамывал.

— Ну, орлы, — подходя к затухающему костру, веселым тоном произнес я, — все держались молодцом, никто не сдрейфил.

Парни подняли головы. Им было важно это услышать.

— Я уж думал, Сивый, ты ляжешь, когда тот жилистый тебя утюжить начал, — честно сказал я.

— Не дождешься, — прогудел он, криво усмехаясь разбитыми губами. — Я ему тоже… ребра пощупал.

— Это да. Духу у вас хватает, — кивнув, признал я их смелость. — Но надо сказать, по комплекции они получше будут. Заводские, железо тягают, кормят их сытнее. В чистой силе они нас давили.

— Ничего, — зло процедил Кот. — В следующий раз умнее будем. Потяжелее чего возьмем.

— В следующий раз мы будем хитрее, — пообещал я. — А пока — доедайте мясо. Силы восстановить надо. Война войной, а обед по расписанию.

Оставив парней зализывать раны и дожевывать остывающий шашлык, намереваясь проверить состояние Кости и Вари, я направился к VIP-зоне.

Они стояли у сосны.

Костя был бледным, очки сидели криво, руки его все еще мелко дрожали — отходняк от адреналина. Варя куталась в шаль, ее глаза были огромными и темными в сумерках.

Чувствуя себя чуть виноватым, я подошел к ним.

— Варя… Костя… Вы уж простите. Хотел как лучше. Культурный отдых, природа, птички поют… А вышло как всегда. Кабак с мордобоем.

Варя посмотрела на меня долгим, серьезным взглядом. В этом взгляде не было осуждения, которого я боялся. Скорее, какая-то новая, тревожная задумчивость.

— Сеня… Арсений, — тихо произнесла она. — Не извиняйся. Это ведь не ты начал. Они сами пришли. Да и я сама, будучи приютской, всякое видела.

— Хотелось словами, да не вышло, — буркнул я. — Не то место, не те люди.