ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сергей наконец на свободе и больше всего хочет одного - жить спокойно. Только страна, в которую он вернулся, уже стала другой. Вокруг дикий капитализм девяностых, передел собственности, вчерашние друзья становятся врагами, а на территории бывшего СССР вспыхивают межэтнические конфликты.
Сергей не ищет приключений и не собирается снова воевать. Вот только в такое время спокойная жизнь - роскошь, которую ещё нужно суметь себе позволить.

Я стоял у ворот Лефортово с рюкзаком за спиной и никак не мог сделать первый шаг. Я попросту не верил, что всё закончилось, и закончилось совсем не так, как предрекал мне Михайлов. Год, целый год я просидел в одиночной камере… Первые три месяца после памятного разговора и моего награждения я ждал, потом перестал. Да и в эти три месяца не происходило абсолютно ничего, про меня как будто забыли. Не было допросов, трибунала, приговора, помилования — ничего. Пока есть срок, пусть даже приблизительный, жить проще. Можно зачёркивать дни, считать недели, злиться на тех, кто задерживает решение, но всё равно знать: где-то впереди существует конкретная точка, после которой откроется дверь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Что будет с «Кунаром»? — спросил Макс.

— Работать будет.

— Теперь там куча имущества, с которым я не знаю даже, что делать. А из нашей старой техники большая часть продана за копейки.

— Вернут.

Макс покачал головой.

— Ты говоришь так, будто это просто.

— Куда проще, чем ты думаешь. Просто попроси вернуть, и она уже на следующий день будет на базе.

Макс посмотрел на меня поверх стакана.

— Ты уверен?

— Уверен. В ближайшее время желающих с нами сориться не найдётся.

— Это точно, — сказал Равиль. — Нас теперь боятся.

Я снял с шампура последний кусок мяса.

— Пусть боятся.

— Тебя это устраивает? — Спросил Макс.

— Меня устраивает, что бабушку больше никто не ударит. Что к тебе не придут в камеру и не предложат признаться ещё в десятке преступлений. Что нашу технику не вывезут ночью, а подпись не нарисуют на очередной бумаге. Если для этого им нужно меня бояться — переживу.

Макс задумался.

— А люди, которых убили?

Равиль перестал жевать. Я посмотрел на Макса.

— Что именно ты хочешь спросить?

— Это действительно ты?

— Нет.

— Но ты знаешь кто?

— Нет.

Это была почти правда. Знать и догадываться — разные вещи.

— И искать не будешь?

— Не буду.

— Почему?

— Потому что мне спасли жизнь. Дважды за один день, если считать Хайдара. И потому что иногда лишние знания хуже незнания.

Макс долго смотрел на меня, потом кивнул.

— Понял.

Он не понял. Но принял ответ. Равиль налил себе ещё немного водки.

— Мне вот интересно другое. Если это действительно Морозов, зачем было устраивать всё в один день?

— Чтобы не успели спрятаться.

— Можно было взять живыми и сдать их милиции.

Я посмотрел на него.

— Генерал в реанимации. Начальник следствия под арестом. Половина областного управления либо кормилась у Хайдара, либо боялась его. Кому именно ты предлагаешь было их сдавать?

— Военной прокуратуре.

— Хайдар — гражданский. Его дела к военной прокуратуре не относятся.

Равиль помолчал.

— И всё же, почему они раньше не объявлялись? Помощники эти? Они ведь наверняка были в городе достаточно долго. Ни свидетелей, ни оружия, ни машин. Пять целей в разных местах. Одиннадцать минут. Такое за два дня не готовят.

Я тоже думал об этом всю неделю. Телеграмму Морозову я отправил после нападения у кафе. С тех пор прошло достаточно времени, чтобы приехать, осмотреться и собрать людей. Но для одновременной ликвидации пяти человек нужно было заранее знать их адреса, распорядок, связи и маршруты. Люди Равиля собирали эти сведения три дня. Возможно, Морозов воспользовался их наблюдением. Возможно, получил информацию откуда-то ещё. А может, я ошибался, и это был не Морозов.

— Значит, готовились заранее, — сказал я. — А может это с нами вообще не

связано. У Хайдара хватало врагов.

— Но спасать нас приехали не враги Хайдара.

Я бросил пустой шампур на поднос.