В итоге, через годы, это сыграло свою печальную роль.
Помолчали. Поглазели друг на друга, сглаживая неловкость от давно потушенного скандала государственного значения.
— Отчего вы решили, что это был именно Медоус, риттер? — спросил полковник.
— Так его назвала Оделия. Я не вижу причин в этом сомневаться, риттер.
— Довольно серьёзная фигура. Даже не вьитини.
Я бы ответил, что с учётом того, что было поставлено на карту (поля солнцесветов и нейтрализация Небес), всё очень логично, но… мало ли. Вдруг кто-то из них не знает, что происходит в Каскадах, я выболтаю государственную тайну, и у Траугесланда из-за меня случится язва и незапланированный выброс желчи.
— Простите, риттер. Но я не являюсь специалистом по этим существам. Думаю, вам лучше поговорить с кем-то из университета или в Школе Ветвей.
Солнце плыло по небу, свет в зале менялся, ползли тени. Я даже не догадывался, что в их головы помещается столько вопросов и устал придумывать ответы.
Лорд Авельслебен впервые подал голос. Он оказался низким и глубоким, отстранённо-равнодушным. Голос человека, мающегося от скуки, но вынужденного исполнять свой долг:
— Как вы выжили, риттер Люнгенкраут?
Хороший вопрос. Знали бы они правду, уже бы торчали вокруг Древа с топорами, маслом и пламенем. А может с учёными и лопатами. Допускаю оба варианта и не готов делать ставки, какой из них окажется верным.
— Ритесса Лил защитила меня. Ну, и ещё немного удачи.
— Считайте, что вы не сказали ничего конкретного, — он говорил, что я пытаюсь кормить его некачественным зерном. Такое поклюёшь, а толку — лишь боль в животе.
— Всё сверкало. Светилось. Горело. Гремело. Я оглох и ослеп. Река вышла из берегов. Земля просела. Дома превращались в пыль. Простите, лорд Авельслебен, но я здесь только благодаря ритессе Лил и этой самой удаче. Ибо без этих двух факторов не уцелел бы.
Но на самом деле, Оделия, как ни старалась, не спасла меня. А удача в тот день и вовсе отвернулась, показав изнанку павлиньего хвоста.
О том, как я выжил, меня спрашивали уже не раз. Один пронырливый следователь даже потребовал записать на бумаге мой путь от места катастрофы до самого дома. Спрашивали, как я обошёл посты и прочую чушь. Хотелось рассмеяться ему в лицо — там творился такой бардак, что армейские части создали хоть какое-то подобие оцепления лишь на следующий день. А до этого там могли гулять Птицы в сопровождении оркестра из самых влиятельных Светозарных, и никто бы даже не заметил. Так что на этом меня не поймали.
— Знаете, почему на счёт вас подозрения, риттер Люнгенкраут? — теперь голос влиятельного человека звучал почти сочувственно.
— Охотно услышу это от вас, мой лорд.
— То, что вы покинули место катастрофы, совершенно оправданно.






