ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В Ил ведут разные тропы. Одни из них давно забыты, другие же до сих пор открыты для смельчаков.
Но все их объединяет то, что они помнят много крови. Тех, кто ушёл и не вернулся. И тех, кто вернулся, но навсегда стал другим. Ибо Ил касается каждого и никого никогда не отпускает.
Раус Люнгенкраут всё больше погружается в тёмные тайны этого места, оказываясь в центре пожара, разгорающегося на топливе из тайн далёкого прошлого, проржавевшей обиды, бушующей веками алчности… и секретов, которые таятся в шкафах старых особняков аристократии Айурэ.
(обсуждается на форуме - 1 сообщений)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В какой-то момент даже я устал оставаться с ними любезным и попросил воды, чтобы взять паузу и собраться с мыслями. Моя расслабленная поза и дружелюбный тон, может, кого-то и обманывали, но не… меня. Я прекрасно понимал, что разговариваю не с какими-то идиотами, а довольно умными людьми, и одно неправильное слово, одна ошибка — и эта пятёрка цапель сожрёт меня в то же мгновение, словно малька.

— Вспомните, пожалуйста. Оделия Лил пользовалась солнцесветами в том бою?

— Да, ритесса.

— Значит, она не была ни суани, ни вьитини, — заключила женщина. — Или же просто не успела стать настолько приближённой.

— Оделия не служила Светозарным. Она сражалась с одним из них, — напомнил я, но колдунья только сжала губы на миг, мол, может вы и правы, а может и я. Совы знают, что происходит среди бывших сторонников Когтеточки.

— Как часто она меняла солнцесветы и руны?

— Я видел лишь фрагмент сражения, ритесса, — помедлив, ответил я, ощущая её внимательный взгляд из-под очков. — Но при мне она несколько раз выплёвывала остатки рун и отбрасывала опустошённые цветки.

— «Несколько раз»? — женщина заглянула в папку, лежащую перед ней. — Риттер Люнгенкраут, не допускаете мысли, что из-за всего случившегося в вашем присутствии вы что-то напутали?

Очень вежливая ритесса. Перевожу для тех, кто

не понял: когда колдунья и Медоус начали швыряться друг в друга всякими плохими штуками, от которых Кварталы Пришлых впали в полное уныние и негодность, не испугался ли я настолько, что мне померещилось? Ибо обычно перламутровые колдуны не обладают таким количеством секторов, чтобы вести затяжные битвы, на которые требуется столько солнцесветов.

— Я видел то, что видел, ритесса.

— Где она взяла цветки? — дед сверлил меня глазами.

— Полагаю, что там же, где и руны, — я и бровью не повёл.

— Этот вопрос известен, — встал на мою «защиту» Траугесланд. — У её семьи была пожалованная привилегия для маленькой, на десять цветков, не больше, оранжереи.

— Пожалованная?! — вскинулся старик. — Кем же?!

Вся его раздражённая манера говорить требовала, мол, подайте перед мои очи этого форменного идиота, вручившего оружие чудовищу, разрушившему мой любимый город.

— Лордом-командующим, — с любезной обходительностью ответил полковник, и уголок рта Авельслебена снова заплясал, пряча улыбку.

Он заметил, что я увидел, прищурился на миг, остро и даже опасно, но затем расслабился, словно потерял ко мне интерес.

Старик же сразу как-то сник, пробормотав:

— А… вот значит как. Ну, ясно. Гм…

Полагаю ему было ясно то же самое, что и всем присутствующим — подарок семья Лил получила, когда Оделию сватали к сыну лорда-командующего. А потом в это дело вмешался мой крайне упорный братец, и всё сорвалось, правитель то ли забыл отобрать дар, то ли счёл это ниже своего достоинства.