ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сэт Миккон — никто. Сирота без клана, без крови, без имени, которое хоть что-то значит. Вдобавок — носитель Пути Боли, проклятого Пути, на который идут от безысходности и с которого не возвращаются. В Академию, где веками куют наследников великих кланов и где рождаются Рыцари эволюции, он входит послушником под общий хохот.
За год он должен либо сломаться, либо дойти до вершины.

«Мир уступает тому, кто не отводит взгляд». Колизей горел — не настоящим огнём, а отрисованным до последней искры и выверенным движком до миллиметра, и всё же Сэту, вжавшемуся в продавленное кресло детдомовской общей комнаты, не было разницы, для него арена всегда оставалась настоящей. На голопроекции сходились двое: Рыцарь Пути Силы — гора мышц в доспехе из красной стали, каждый шаг которого вспарывал песок, — и тонкий, как лезвие, боец Пути Стремительности. Трибуны ревели так, что дрожал воздух в комнате, синий отсвет проекции ходил по облупленным стенам, а тысячи зрителей, подключившихся к виртуальному Колизею со всех уголков обитаемого мира, посылали в зал свои незримые взгляды, и Сэт ощущал их как тепло чужого костра, к которому его не звали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Это, к слову, умнее, чем я ждала от Дэна. Бить не по тебе, а по той, кем ты дорожишь, — так бьют по-настоящему злые и по-настоящему трусливые. Своей рукой он бы не справился. А чужой рукой клана Наоке — справится играючи. Клан сам сделает то, чего Дэн хочет: уберёт от тебя Лиссу. И руки его будут чисты.

— Значит, я разберусь с Дэном, — сказал Сэт ровно, и в этой ровности было что-то, от чего Лук поёжился.

— Не разберёшься. — Судзу отрезала это спокойно. — Тронешь Дэна — дашь кланам повод, какого они ждут: вот, бесклановый огненосец нападает на наследников, опасен, надо унять. Ты сам загонишь себя туда, куда тебя гонят. Дэн на то и рассчитывал. Он подставил не Лиссу — он подставил тебя, через Лиссу, под твой же гнев. — Она помолчала. — Не давай ему этого. Самое злое, что ты можешь сделать Дэну, — выиграть. Так выиграть, чтоб его донос обернулся пшиком. А для этого Лиссе нельзя уезжать. И вот тут, — она перевела взгляд на молчавшую всё это время Лиссу, — решать уже не нам.

class="subtitle">* * *

Наставник Дзёген принял Сэта на следующее утро — и то, что принял вообще, само по себе было странно.

За Сэтом прислали вежливо: господин Дзёген Наоке просит послушника Миккона уделить ему время. Сэт пошёл, читая ловушку в каждом слове, но ловушки не было. В гостевых покоях пахло стылым камнем и незнакомым ладаном — сухим, смолистым, долинным, не академическим. Старик ждал один, без свиты, в простом тёмном дорожном платье, сидевшем на нём как облачение. Сэт прочёл его тем, под глазами, прежде чем разглядел лицо: течение ровное до жути, спрессованное годами в одну гладкую, экономную линию, без единого лишнего завитка, — так течёт сила у того, кого учили дольше, чем Сэт жил. И только потом проступило само лицо: сухое, тёмное, с одной глубокой морщиной меж бровей, которую выучка не стёрла, потому что вдавили её не годы. Старик разглядывал его тем же оценивающим взглядом, каким, должно быть, разглядывал когда-то трёхлетнюю Лиссу, прикидывая, что из неё выйдет.

— Так вот ты какой, — сказал он наконец, не зло. — Бесклановый. Пятый кю, как мне доносили, — а уже со-дан, как я вижу сам. Огненосец, про которого гудит вся Академия. — Он чуть склонил голову. — Я ждал увидеть наглеца, соблазнителя, кого-то, кто вскружил моей девочке голову блеском. А вижу… — он помедлил, подбирая, — вижу приютского волчонка, который всю жизнь учился не попадаться. Ты не вскружил ей голову, Миккон. Ты для этого слишком пуганый. Что же тогда? Чем ты её взял?

— Ничем, — сказал Сэт честно. — Я её не брал. Она сама пришла.

Что-то дрогнуло в сухом лице старика — Сэт увидел тем, под глазами, как качнулось в нём ровное течение.

— «Сама пришла», — повторил Дзёген тихо. — В том-то и беда, мальчик. Наследницы Наоке не приходят сами. Никуда и ни к кому. За них приходит клан.