Академия смотрела на гостей с тем же жадным, опасливым любопытством, с каким смотрела теперь на Сэта. Только перед Наоке коридоры расступались молча — как перед тем, что стояло здесь задолго до тебя; а перед Сэтом замолкали и оборачивались вслед, как оборачиваются на то, чему ещё не нашли места. Древность и новизна — Академии одинаково неуютно и с той, и с другой, и черту между этими двумя страхами предстояло делить на арене.
Он нашёл её сам — впервые сам, нарушив всякую осторожность, потому что осторожность потеряла смысл: их тайна, видно, давно перестала быть тайной. Лисса стояла у окна верхней галереи, той самой, с которой Джеймс когда-то смотрел на их рассветы, и смотрела вниз, на оловянную Эвалу, и по прямой, слишком прямой её спине Сэт понял всё прежде, чем подошёл.
— Они здесь, — сказал он.
— Они здесь. — Она не обернулась. — Наставник Дзёген. И Хидэо. — Имена она произнесла ровно, без выражения, как произносят то, что причиняет боль. — Дзёген меня растил. С трёх лет. Он не злой, Миккон, в том и беда — был бы злой, было бы проще ненавидеть. Он любит меня, как любят родовое сокровище: бережно, гордо и совершенно не спрашивая, чего хочет само сокровище. А Хидэо… — она усмехнулась, и усмешка вышла больной, — Хидэо мой жених. Из старшей ветви. Хороший. Скучный. Приехал представиться невесте перед сезоном, как велит обычай. Он, бедняга, и не знает ещё, что невеста по утрам дерётся с приютышем у воды и что весь его чинный приезд — на самом деле облава.
— Кто донёс? — спросил Сэт.
— Не знаю. — Лисса наконец повернулась, и лицо у неё было бледное, собранное, но в глазах стоял тот живой страх, что она прятала ото всех, кроме него. — Дзёген не сказал. Сказал только, что до клана дошло: наследница «компрометирует кровь связью с бесклановым низшего Пути». Дошло подробно — про воду, про часы, про то, что мы одни. Кто-то следил долго и доложил аккуратно. — Она помолчала. — Это не Джеймс. Джеймс мне ничего не сделал после подвала, он держит слово, как ни странно для такого. Это кто-то мельче. Злее. Тот, кому ты насолил и кто не смеет тронуть тебя самого.
Сэт молчал — имя всплыло само, и Лисса увидела его у него на лице.
— Дэн, — сказали они одновременно.
* * *
Судзу подтвердила к вечеру — Судзу подтверждала всё, за что бралась.
— Я проверила, — сказала она за щербатым столом, по обыкновению глядя в планшет, но Сэт уже умел читать в её ровности напряжение. — Дэн Съенто-Пачин последние две недели передавал что-то через младшую прислугу в долинную почту Наоке. Прямых доказательств нет, я не вижу содержимого. Но схема ясна: он не может тронуть тебя — после подвала и огня боится, как боятся все. И он нашёл, что может тронуть рядом с тобой. — Она подняла глаза, и в холодном взгляде было что-то жёсткое.






