ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сэт Миккон — никто. Сирота без клана, без крови, без имени, которое хоть что-то значит. Вдобавок — носитель Пути Боли, проклятого Пути, на который идут от безысходности и с которого не возвращаются. В Академию, где веками куют наследников великих кланов и где рождаются Рыцари эволюции, он входит послушником под общий хохот.
За год он должен либо сломаться, либо дойти до вершины.

«Мир уступает тому, кто не отводит взгляд». Колизей горел — не настоящим огнём, а отрисованным до последней искры и выверенным движком до миллиметра, и всё же Сэту, вжавшемуся в продавленное кресло детдомовской общей комнаты, не было разницы, для него арена всегда оставалась настоящей. На голопроекции сходились двое: Рыцарь Пути Силы — гора мышц в доспехе из красной стали, каждый шаг которого вспарывал песок, — и тонкий, как лезвие, боец Пути Стремительности. Трибуны ревели так, что дрожал воздух в комнате, синий отсвет проекции ходил по облупленным стенам, а тысячи зрителей, подключившихся к виртуальному Колизею со всех уголков обитаемого мира, посылали в зал свои незримые взгляды, и Сэт ощущал их как тепло чужого костра, к которому его не звали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сэт мазнул по нему взглядом-картой и не нашёл, за что зацепиться: течение сильное, ровное и пустоватое, как у того, кого ни разу всерьёз не гнули. Жених. И сухой усталый Дзёген, приехавший смотреть, добудет ли его сокровище право не быть сокровищем. Лисса не взглянула на Сэта — нельзя было, при клане, при всех. Но Сэт увидел нутром, как испуганно и упрямо бьётся её отсчитанное сердце, и понял: она тоже грезила этой ареной, только с другой стороны, из долинного замка, где её гоняли с трёх лет, — и для неё сегодняшний день был не меньшей развилкой, чем для него.

Высоко на возвышении поднялся куратор-распорядитель, и над чашей разнёсся ровный голос Эйро, оглашающий начало. Где-то в дальнем проходе, спокойный, бледный, заложив руки за спину, стоял Джеймс Съенто-Пачин и смотрел не на арену, а на Сэта, через всю чашу, с тем ровным вниманием, с каким смотрят на доведённую до конца работу, которой осталось лишь дождаться завершения.

Сетка вспыхнула над ареной — имена, пути, ступени, ветви, сходящиеся к одной вершине. Сэт нашёл в ней себя. Нашёл Лиссу — на другом краю, далеко, но неотвратимо ведущую к нему. Нашёл Джеймса — ближе, чем хотелось бы.

Судзу оказалась рядом прежде, чем он успел разобрать сетку сам, — с планшетом, с холодным цепким взглядом, уже всё просчитавшая.

— Слушай и запоминай, повторять некогда, — бросила она вполголоса, чтоб не слышали чужие. — Первые раунды — мелочь, проходные, разные кю, тебя ставят с ними нарочно, чтоб клановые наследники размялись на слабых. Не зевай, но и не выкладывайся. Береги себя, бой выигрывают в перерыве. — Она ткнула в схему. — Вот твоя настоящая первая опасность. Третий раунд, если оба дойдёте. Боец Пути Силы, старший дан, из дома Кёва. Зовут Гранд. Громила, таран, глушит отдачу, бьёт, как падающая стена. Тебя он раздавит, если дашь ему попасть хоть раз: у тебя нет ни его массы, ни его Унда. — Холодные глаза её поднялись к Сэту. — Но он Сила. Предсказуемый, как все на Пути Силы. Ты видел такого на сквозных и не дал себя сломать. Этот крупнее, но устроен так же: вес, напор, ноль выбора. Не толкайся с ним. Читай и уводи в пустоту, как учил Чджа, пусть бьёт мимо, пусть устаёт. Сила, бьющая в пустоту, проигрывает сама себе. Обойдёшь Гранда — и ты в той части сетки, где ждут уже

не громилы, а умники. И Джеймс.

— А Лисса? — тихо спросил Сэт.

— Лисса с другого края, — Судзу не отвела взгляда, и в ровном голосе её было что-то почти мягкое, для Судзу небывалое. — Если вы оба дойдёте далеко — сетка сведёт вас близко к вершине. Не раньше. Так что у тебя есть время не думать об этом. Думай о Гранде. О Лиссе подумаешь, когда другого выбора не останется. — Она помолчала. — И, Миккон. Я просчитала всё, что можно просчитать. Дальше — то, что не считается. Дальше — ты.