ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сэт Миккон — никто. Сирота без клана, без крови, без имени, которое хоть что-то значит. Вдобавок — носитель Пути Боли, проклятого Пути, на который идут от безысходности и с которого не возвращаются. В Академию, где веками куют наследников великих кланов и где рождаются Рыцари эволюции, он входит послушником под общий хохот.
За год он должен либо сломаться, либо дойти до вершины.

«Мир уступает тому, кто не отводит взгляд». Колизей горел — не настоящим огнём, а отрисованным до последней искры и выверенным движком до миллиметра, и всё же Сэту, вжавшемуся в продавленное кресло детдомовской общей комнаты, не было разницы, для него арена всегда оставалась настоящей. На голопроекции сходились двое: Рыцарь Пути Силы — гора мышц в доспехе из красной стали, каждый шаг которого вспарывал песок, — и тонкий, как лезвие, боец Пути Стремительности. Трибуны ревели так, что дрожал воздух в комнате, синий отсвет проекции ходил по облупленным стенам, а тысячи зрителей, подключившихся к виртуальному Колизею со всех уголков обитаемого мира, посылали в зал свои незримые взгляды, и Сэт ощущал их как тепло чужого костра, к которому его не звали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Клановым-то что, у них с пелёнок личные наставники, они уже входят с приличными кю, а кто и с даном сразу! Глядят на это как на очередную ступеньку, как само собой разумеещееся, а нам с тобой придётся доказывать, что мы здесь не по ошибке.

— Я не умею доказывать, — тихо сказал Сэт. — Зато умею сливаться с окружением.

— Ну, дружище! — Токей хмыкнул и почесал затылок. — С этим ты, считай, уже прогадал, незаметным теперь тебе не быть при всём желании. — Он помолчал и вдруг прибавил серьёзно, без обычной лёгкости: — Зато, знаешь, оно иногда и к лучшему. Я вот всю жизнь был незаметным. Помощь же всегда такая, за чужой спиной стоим, всегда подержать да подлатать, а устаём от этого, не поверишь как. Ну и почести все другим идут, не важно какой вклад был моим.

Сэт посмотрел на протянутую руку, которую протягивал этот говорливый парень, на открытое скуластое лицо, на пёструю половину комнаты, где жил тот, которому было совершенно всё равно, есть у Сэта клан или нет, и крепко пожал руку, впервые за этот длинный, день не пожалев о том, что его заметили.

Ночью Сэт снова долго ворочался, не мог уснуть на новом метсе, хотя необычный сосед уже давно посапывал, создавая размеренный ритм. За узким окном виднелся край защитного купола Академии, за куполом несла свои тёмные воды река Эвала, редкие огоньки орбитальных верфей перемигивались высоко в небе, создавая неповторимый рисунок совершенно незнакомых созвездий. Сэт достал из кармана мыльную фигурку, повертел её в руке — кривой рыцарь, с неказистым мечом. Подумал о том, что хорошо бы его укрепить, чтоб сохранился дольше. «Чтоб ты стал настоящим».

Завтра его будут проверять на прочность все разом: клановые задавалы, наставники, да и мало ли кто ещё, кого он ещё не встретил… Завтра выяснится, по ошибке он здесь или нет. Ждать чего-либо от завтрашнего дня он давно отучился — так было не больно разочаровываться.

И всё-таки впервые за очень долгое время он не боялся уснуть. Рядом ровно дышал сосед, которому до его отсутствующего клана и санов не было никакого дела, а в кармане грелся кривой мыльный рыцарь — дружеское пожелание, которое он наконец решился принять.

Завтра подождёт, решил Сэт, и, сжав фигурку в ладони, закрыл глаза.

Глава 3

Сэту приходилось ко всему привыкать, к тишине в комнате в том числе. Впервые он осознал, что тревога не самое страшное, от чего пропадает сон. Раньше в комнате было двадцать коек, а сейчас лишь единственный сосед, который и не просыпался ночью вовсе. Да и посапывал почти бесшумно. К хорошему привыкать опаснее, усваивал всю жизнь Сэт, потому что отвыкать потом отдельное мучение.

— Подъём, соня, — донеслось с верхней койки ещё до сигнала Алисы. Токей уже сидел, заплетая косу привычными движениями.