ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сэт Миккон — никто. Сирота без клана, без крови, без имени, которое хоть что-то значит. Вдобавок — носитель Пути Боли, проклятого Пути, на который идут от безысходности и с которого не возвращаются. В Академию, где веками куют наследников великих кланов и где рождаются Рыцари эволюции, он входит послушником под общий хохот.
За год он должен либо сломаться, либо дойти до вершины.

«Мир уступает тому, кто не отводит взгляд». Колизей горел — не настоящим огнём, а отрисованным до последней искры и выверенным движком до миллиметра, и всё же Сэту, вжавшемуся в продавленное кресло детдомовской общей комнаты, не было разницы, для него арена всегда оставалась настоящей. На голопроекции сходились двое: Рыцарь Пути Силы — гора мышц в доспехе из красной стали, каждый шаг которого вспарывал песок, — и тонкий, как лезвие, боец Пути Стремительности. Трибуны ревели так, что дрожал воздух в комнате, синий отсвет проекции ходил по облупленным стенам, а тысячи зрителей, подключившихся к виртуальному Колизею со всех уголков обитаемого мира, посылали в зал свои незримые взгляды, и Сэт ощущал их как тепло чужого костра, к которому его не звали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кант с приятелем были шумом, мелкими шавками, что лаят по команде, этот же просто стоял, заложив руки за спину, и наблюдал спокойно, изучающе, с лёгкой, почти доброжелательной полуулыбкой человека, которому здесь принадлежит всё и которому некуда спешить. Джеймс. Имени его Сэт ещё не знал, но лицо запомнил. Тех, кто пускал в ход кулаки, он давно не боялся, куда тревожнее было от таких тихих, что стоят в сторонке, смотрят и улыбаются.

— Что это было? — тихо спросил Сэт, когда они добрались до своих. — Он тебя знает.

— Долгая история. — Токей улыбнулся, но улыбка вышла неловкой. — Потом. Смотри, начинают.

Зал затих, на возвышение поднялись наставники — по одному от каждого Пути. Сэт впервые увидел их вместе. Грузный мастер Силы в багряном, тонкая женщина Стремительности, с бирюзовыми боевыми накладками, рядом с которой воздух слегка подрагивал, точный даже на вид наставник Разума с глазами счётной машины, одетый в темно-сиреневую мантию, спокойный мастер Помощи в белом. И последний — невысокий человек в простом тёмном одеянии, без лишних знаков, с таким неподвижным лицом, что оно казалось вырезанным из дерева. Наставник Пути Боли. От него по залу тянуло чем-то неуютным, и даже спесивые клановые в первых рядах под его взглядом слегка подбирались.

— Вы все пришли в Академию, — заговорил мастер Разума, и голос его, усиленный залом и каким-то навыком, долетал до всех одинаково ровно. — Но не обольщайтесь: порог — ещё не вершина. Здесь никто не присвоит вам ранг и не вложит силу в ладонь. Чип, что врос в вас с детства и стал частью вас, лишь облегчает обращение с собственной энергией — и только, всё прочее вы добываете сами, ступень за ступенью, и каждую ступень придётся доказать на тесте, прежде чем кто-либо признает её за вами. Академия даёт вам одно-единственное — право учиться по-настоящему и тех, у кого есть чему учиться. Большинство из вас этим правом распорядится бездарно.

Он сделал паузу, обводя зал взглядом, будто уже знал, кто именно.

— А теперь озвучьте имена!

И начался обряд подтверждения, древний, как сама Академия. Одного за другим новичков вызывали на возвышение, сверяли по чипу нынешнюю ступень и оглашали её вслух. Каждый входил со своим, добытым ещё в школе рангом, и каждому полагалось встать на курс ровно с того места, где он остановился. Клановые поднимались уверенно, как к чему-то причитающемуся им по праву, и за их фамилиями шли солидные, вымуштрованные домашними наставниками кю, а зал вежливо рукоплескал знакомым именам и почтенным ступеням.

— Лисса Наоке, — к возвышению скользнула девушка в цветах лучшего клана Стремительности. Под стать её красноватым накладкам за ней развивались насыщенные красные волосы.