ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сэт Миккон — никто. Сирота без клана, без крови, без имени, которое хоть что-то значит. Вдобавок — носитель Пути Боли, проклятого Пути, на который идут от безысходности и с которого не возвращаются. В Академию, где веками куют наследников великих кланов и где рождаются Рыцари эволюции, он входит послушником под общий хохот.
За год он должен либо сломаться, либо дойти до вершины.

«Мир уступает тому, кто не отводит взгляд». Колизей горел — не настоящим огнём, а отрисованным до последней искры и выверенным движком до миллиметра, и всё же Сэту, вжавшемуся в продавленное кресло детдомовской общей комнаты, не было разницы, для него арена всегда оставалась настоящей. На голопроекции сходились двое: Рыцарь Пути Силы — гора мышц в доспехе из красной стали, каждый шаг которого вспарывал песок, — и тонкий, как лезвие, боец Пути Стремительности. Трибуны ревели так, что дрожал воздух в комнате, синий отсвет проекции ходил по облупленным стенам, а тысячи зрителей, подключившихся к виртуальному Колизею со всех уголков обитаемого мира, посылали в зал свои незримые взгляды, и Сэт ощущал их как тепло чужого костра, к которому его не звали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сейчас они гудели не от какой-то ерунды, напружинив от усилия, которые приходилось применять чтоб просто сдерживать такую мощь внутри тела, раздались вширь, тело ощущалось значительно легче обычного, готовоое к самым невообразимым свершениям. Такая сила пьянила, хотелось её ощущать постоянно. Желание это прострелило Сэта пониманием, — а что если всегда так драться, на чужом, взаймы? И тут же придушил её, не дав толком закрепиться — чужое всегда останется чужим, с обязатльной оплатой, при том и оплату вносил не сам Сэт, а Токей за него.

Сэт шагнул на песок с чужой силой в жилах, впервые в жизни оказавшись по другую сторону стекла.

Кто-то вовсю веселился от предстоящей потехи, кто-то откровенно издивался над ним, освистывая. Все решили, что наследница Наоке решила вместо показательного выступления своей силы потешить зрителей шуткой совсем другого масштаба, максимально жестоко показать разницу между лучшей на потоке и худшим, посмешить всех. Только Лисса не смеялась. Ей в действительности стало интересно опробовать на прочность того, кто осмелился смотреть на неё не как на недосигаемую вершину, а лишь затейливый ручеёк, который хочется с интересом изучить.

Лисса не стала давать ему времени на подготовку, сорвалась с места сразу же как распорядители дали отмашку и инструменты арены зафиксировали начало сражения. Размазалась в воздухе, мгновенно преодолевая расстояние между ними и возникла сбоку от Сэта. Он ушёл по наитию, не умением, потому как за миг до рывка скоростницы по её плечу скользнул, заметный лишь ему росчерк, предупреждающий о мгновенном нападении с определённой стороны. Подобные он видел на трансляциях тысячу раз. Он уже знал всю механику подобных нападений.

Сила Токея, разливающаяся по Ундам Сэта, позволила телу едва-едва успеть. Кулак Лиссы прошёл там, где только что была его голова, взъерошив волосы.

Вздох удивления и непонимания прокатился по трибунам. Кто-то заранее приготовился освистать неудачливого послушника Боли, но свист застрял у него в горле. Никто не ждал, что приютский переживёт первый же выпад Наоке, а он не просто пережил — увернулся так лихо, как ни один из сокурсников бы не смог. И пусть это было кое-как, пусть на чужой силе, но он ушёл. Лисса чуть склонила голову набок, отметив про себя что-то любопытное, перестроилась — и пошла всерьёз. Второй рывок Сэт уже не столько увидел, сколько угадал по знакомому росчерку у самой накладки на запястье Лиссы, и снова едва успел, принял удар вскользь, в подставленное предплечье, накладки Корча глухо тукнули о её кулак, руку до локтя прошило болью, но кость выдержала. Третий рывок он не угадал вовсе.