Голову куратор брил почти наголо, оставляя седеющий ёжик, кимоно носил старого, давно вышедшего из обихода кроя, и только пласталевые накладки на запястьях, обязательные для мастеров Стремительности, выдавали, что человек этот всё же из нынешнего века, а не шагнул сюда прямиком из какой-нибудь древней хроники. Корчу рядом с ним всегда делалось зябко.
— Вижу, вы за него переживаете, Корч. — Киичи чуть склонил голову, не отводя глаз от поля. — Это хорошо, учитель и должен. Но Сэт не так прост, как вам кажется.
— Какое там «не прост». — Корч устало махнул рукой. — Середнячок, каких пруд пруди, тихий, упёртый, ничей. Я таких за тридцать лет сотни выпустил, и они не становятся Рыцарями, господин куратор, они становятся… никем. И это не их вина — просто так устроено.
— С водой я связан тесно, — невпопад произнёс Окабэ, будто не слыша. — На Танцующей Рыбе многое повидал. Вода течёт, обходит, принимает форму. А вот огонь для меня всегда был загадкой, в нём нет плавности, нет переходов, только взрывная мощь — там, где её никто не ждёт.
«Какая уж тут мощь», — мрачно подумал Корч и хотел было ответить вслух, но не успел.
И в самый последний миг — раньше, чем Окабэ повёл рукой, — по корявым, угловатым движениям мальчишки прошло что-то лишнее — багровый отсвет там, где на Пути Боли цвету взяться неоткуда. Огонь. Корч потом сам себе не поверил, списал на усталость и блик стекла, но в ту секунду готов был поклясться, что отсвет качнулся вбок — потянулся к визостеклу, прямо туда, где стояли они и смотрели, как тянется пламя свечи, когда рядом приоткроют дверь.
Корч моргнул — и отсвет пропал. Блик визостекла, сказал он себе, усталость, мало ли. Но сердце вдруг заколотилось часто и нехорошо, и унять его не выходило.
А куратор Стремительности, повидавший воду во всех её обличьях, смотрел на гаснущую симуляцию так, словно встретил призрак.
Окабэ повёл рукой — единственный, едва уловимый взмах, молниеносность в чистом виде, — и симуляция оборвалась, а Миккон по инерции ещё доводил связку в пустоту.
— Достаточно, — тихо сказал куратор. — Я увидел то, что хотел.
— И… что же вы увидели? — осторожно спросил Корч.
Окабэ не ответил. Чуть приоткрыл рот в редком подобии удивления, склонился над консолью и поставил подпись — Корч не сразу разобрал, под чем именно, а когда разобрал, не поверил глазам.
Приказ о зачислении. В Академию эволюции.
— Постойте! Но он же не прошёл экзамен, вы сами его прервали! Пятый кю не может…
Но куратора в комнате уже не было, Окабэ наморщил лоб, прикрыл глаза — и просто исчез, так и не сказав ни слова, ведь Путь Стремительности позволял мастеру не только рвать пространство, но и мгновенно переноситься в любое знакомое ему место.
Корч остался один на один с опустевшим креслом и подписанным приказом.






