У рыцарских шатров дела обстояли и вовсе мрачно, там не платили никому и ничего, зато подать и принести требовали так, что впору было еще и доплачивать за саму возможность услужить.
Послушать, однако, нашлось что. Солдаты вполголоса поругивали деревню, где землекоп зарабатывает больше служивого человека, рыцари за вином громко поминали воров и грядущее возмещение, а еще Корш приметил у рыцарских костров компанию, которая не вписывалась никуда: несколько мужичков бродяжьего вида сидели вольготно, без пут и охраны, и один, жилистый, с татуировками из-под рукавов, разливал господам вино и смеялся их шуткам.
В бумагах значилось, что деревня выдала армии каких-то бродяг, объявив виновными их, и называлось это неуклюжей попыткой выгородить мастера. Выданные виновные с кувшином в руках смотрелись, надо признать, свежо, Корш повидал всякое, но арестантов в должности виночерпиев еще не встречал. Папки в голове зашуршали сами собой.
Тем более, что все эти услужливые улыбки, вся эта мимика выглядела настолько правильно, что начали закрадываться сомнения. У живых всегда что-нибудь да криво, и дремавший весь день путь Порядка вдруг шевельнулся и тихонько зазудел, только на сей раз наоборот: у телеги на тракте было криво поставлено, а тут все стояло слишком ровно. Имени виночерпия Корш выяснять не стал, чтобы не наследить, просто уложил его лицо в память, на отдельную полочку. Кольнуло, и ладно, а что именно кольнуло, разберемся, в такие уколы он верил больше, чем в половину королевских архивов.
В остальном вечер прошел скучно, и никаких выводов из лагеря унести не удалось, если не считать медяка. Корш не расстроился, при его методах работы результат редко приходит в первый же день, зато потом никуда уже не девается.
Время есть, деревня сама раскрывается ему навстречу, как раскрывалась сегодня за обедом, и надо только покопаться в самом ее нутре и распустить клубок изнутри, ниточка за ниточкой. Завтра будет новый день, на обеде мужики опять что-нибудь выболтают, а там, глядишь, и подсмотреть что-нибудь выйдет. Особого дознавателя, к слову, в лагере ждали со дня на день, об этом судачили все кому не лень, и Корш, коловший этому лагерю дрова за медяк, их ожиданий портить не стал. Пусть ждут карету, она тоже прибудет, но попозже.
К деревне он возвращался уже в темноте, решетка стояла опущенной, как и обещал здешний порядок, под навесами у стены храпели в три десятка глоток, и ночевать в этом хоре не хотелось, за день он наслушался людей на неделю вперед. Корш прошелся вдоль стены, свернул к реке и высмотрел в стороне густые тихие заросли по пояс высотой, на вид никем не занятые.
Место выходило удобное, траву можно примять, постелить сверху и спать под открытым небом, ночи пока стояли терпимые.






