ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1986 год. Афганистан. Разведгруппа спецназа ГРУ получает задачу, которая быстро превращается в бой на грани возможного. Штурм укрепрайона Карера, рейд через пакистанскую границу, трое суток непрерывных боёв в горах, окружение и отход с погибшими на плечах. Сергей Серёгин уже не тот молодой боец, который только попал в отряд. Теперь за его спиной люди, за которых он отвечает, и война, которая навсегда остаётся внутри. Но после боя начинается другое испытание. Политики и генералы пытаются замять скандал, награды отменяют, а подвиг спецназовцев превращают в неудобную историю. Про тех кто погиб и пропал без вести как будто забыли. И всё же для тех, кто был там, за чертой афганской границы, эта война уже никогда не закончится. «За чертой» - жёсткий и реалистичный роман о спецназе ГРУ в Афганистане, о долге, братстве и цене, которую платят за победу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Были афганцы, которые постепенно перестали бояться и бились рядом с нами как загнанные в угол звери, не смотря на потери. И были восемь дней, в течение которых никто из нас просто не хотел уступать и умирать.

Наверное, со стороны всё выглядело иначе. Почти легендарной обороной Брестской крепости. Но я слишком хорошо помнил запах мертвечины в развалинах Беркота, постоянный звон в ушах после разрывов и то, как засыпал прямо за пулемётом между атаками. Поэтому легендой Беркот мне не казался. Просто очередным местом, где группа Морозова в очередной раз сделала то, что все остальные считали невозможным.

Глава 20

Прошёл месяц. Раны затянулись, а шрамы остались. Из санчасти нас троих выпустили практически одновременно. У Макса была самая легкая рана, но его мучали последствия контузии, Морозов же хоть и был ранен серьёзнее всех, но с его ранения прошло больше времени, и раны на нем заживали как на собаке. А я… А я, глядя на себя сейчас в зеркало, видел перед собой покрытого рубцами от осколков и скальпеля хирурга бойца, с холодным, уверенным взглядом.

Ни капли лишнего жира, поджарое, мускулистое тело тренированного атлета. Правда атлета не совершенного, специфического. Тело слегка перекошено вправо, правое плечо чуть ниже и мощнее левого — это результат ношения ПКМ. Мышцы шеи и трапеция справа забиты до состояния камня, тело само выстроило подушку под приклад и ремень. Мои кисти выглядят шире, чем должны быть. Это «хват пулеметчика». От постоянной необходимости удерживать тяжёлый ПКМ во время стрельбы, у меня появилась железная хватка. На ладонях следы от старых ожогов. В бою от них трудно уберечься, смена горячего ствола в спешке оставляет отметины. Там, где приклад бьет в плечо, кожа стала более грубой, можно сказать мозоль, это место теперь было набито тысячами выстрелов.

Глаза… От постоянного прищура на солнце и работы с прицелом пулемета, вокруг них появились морщинки, которых раньше небыло. Да и сами глаза привыкли не смотреть в одну точку, они теперь сканировали пространство не хуже поискового радара. Я как будто смотрел сквозь не в зеркало, а сквозь него, оценивая пути отхода, ища сектора для стрельбы или возможные угрозы.

Я весь поменялся, не только внутренне, но и внешне. Даже походка изменилась. От постоянного ношения тяжёлого БК к пулемету, у меня теперь всё время чуть наклоненный вперед корпус, готовый в любой момент компенсировать вес.

Не человек — инструмент для войны…

О Беркоте в отряде ещё иногда вспоминали, но уже без прежнего ажиотажа. Отряд жил своей насыщенной, опасной жизнью, и прошлое забывалось быстро, вытесняясь новыми событиями. Каждый день где-то стреляли. кто-то уходил на задачу, возвращался. Или не возвращался…

Про награды тоже постепенно перестали говорить.