Курчавый юноша с отбитой рукой загадочно улыбался, повернув голову вполоборота.Антиной, прочитал Прим.
— Что ещё за Антиной такой? — наморщил мальчишка лоб. — И ничего он на меня не похож! Не видишь, дурень, у него руки нет. А у меня есть! Пошли дальше.
Горячий зал, кальдарий, оказался самым людным. Огромный бассейн занимал почти весь центр зала. Над водой клубился пар, сквозь который проступали массивные колонны и полукруглые ниши со статуями. Кое-где статуй не было. Благословенный император Константин вывез множество их, когда строил новую столицу на востоке. Не пощадил он и Антониновы термы, прекраснейшие из всех. Хорошо, что чудовищно огромный купол кальдария он не смог увезти с собой. Купол этот в поперечнике семьдесят шагов. Его за несколько миль от Рима видно.
Прим задержался, вглядываясь в людей за струями пара. Тут невыносимо жарко, потому что где-то под полом вовсю работали печи. Люди натирались маслами. Специально обученные рабы-алипты счищали это масло вместе с потом и грязью. Железные скребки промывали и снова пускали в дело. Снизу доносился приглушенный гул, потрескивание дров и брань дуреющих от жара истопников. Прим поежился вспоминая. Когда с едой становилось совсем тяжко, мать заводила разговор, чтобы отдать его сюда в работу.
— Лучше вены себе перережу, — буркнул мальчишка и незаметно показал подбородком на подобного бегемоту человека, старательно потевшего в углу. Это и был Афраний.
Господин куратор сегодня один, и ребята незаметно уселись позади него, шагах в семи друг от друга. Так слушать удобней. В здешнем гуле можно пропустить что-то, когда человек повернет голову. А тут нельзя прозевать ни слова. Они с Франком потом сверят то, что услышали. Так их Марк научил.
Скука. Прим скосил глаза на брата. Тот уже почти сомлел, а писец все еще сидел один. Только кряхтел, когда раб скоблил его тушу. Прим нахмурился. Неужто еще день зря пройдет. Обидно. Ему не нравилось сидеть в термах часами. Он слишком непоседлив для этого. Он показал брату одними глазами. Иди, мол, охолонись. Тот встал и пошел в соседний фригадарий, где немедленно бухнулся в холодный бассейн. К величайшему облегчению Прима, туда же направился и Афраний, который тоже полез в воду.
Теперь небольшой отдых, а после этого писец пойдет жрать в закусочную, которых здесь имеется несколько. Так он делал каждый день.
— Господин куратор? — услышал Прим.
Он сделал стойку, словно охотничья собака, и начал незаметно подвигаться к чиновнику. Кто это пришел? Прим не знал этого человека. Гость сел рядом с писцом, выражая всем своим видом почтительность, близкую к раболепию. Пухлый мужчина даже скрючился, стараясь выглядеть ниже ростом.
Прим, сидевший чуть позади, насторожился и показал брату: слушай, мол. Тот кивнул.






