ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наш современник попадает в тело юноши из бедного района Рима. На дворе 418 год. Империя висит на волоске, раздираемая нашествиями варваров и междоусобицами. Город, который только пришел в себя после нашествия готов Алариха, пытается вернуться к нормальной жизни. Сотни тысяч человек укрылись за высокими стенами, и большая их часть никогда не покидала пределов Рима. Неудивительно, ведь Рим - это и есть их мир.

Июльские календы, в год XII консульства императора Гонория и VIII консульства императора Феодосия (середина июля 418 года н. ) Сколько Марк себя помнил, он всегда хотел есть. Хотел есть утром, днем и вечером. И даже когда спал, видел один и тот же сон. Свежий, ароматный хлеб, кусок жареной свинины и кувшин неразбавленного вина. Он наполнял кубок рубиновой влагой, клал исходящее ароматом специй мясо на горячий еще хлеб и любовался, как прозрачный сок впитывается в воздушную мякоть. Не в ту серую дрянь, что выдают голытьбе от щедрот императора, а в нежнейшую, белоснежную выпечку, достойную епископа.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Хороший ты парень, Марк, — лицо казначея лучилось добрыми морщинками. — Справляешься со всем, и толков на редкость. Ты ведь раскусил тогда Порфирия. Да любой раб в каменоломнях считает лучше него. Лентяй, пьяница и бездельник. А он у нас писцом трудится. Век бы его не видеть!

— Так чего вы его держите? — удивился Марк, подвигая к разговорившемуся казначею тарелку с выпечкой. — Гоните его в шею!

— Как его погнать-то? — пугливо оглянулся Дионисий. — Порфирий магистру нашему племянник по жене. У нас куда ни кинь, в коллегии или племянник, или зять сидит. И как на грех, один другого дурнее. А этот бездельник все напрочь запутал. Голова его подобна ослиной заднице. Только в заднице хотя бы дерьмо имеется, а у Порфирия и того нет. Поможешь мне архив разобрать? Нет моей мочи на это безобразие смотреть.

— Помогу, — кивнул Марк, еще не понимая, какую обузу на себя вешает. Сейчас он готов грызть зубами любую работу. Он хотел выскочить из того проклятого беличьего колеса, в которое императоры посадили весь римский народ.

— Ну, пойдем, я тебе свое хозяйство покажу, — заявил казначей. — Ты разложишь свитки по месяцам и складам. Там такая путаница! Такая путаница! Когда наш магистр привел сюда этого олуха, все превратилось в первозданный хаос. Меня давно не допускают к учету, оставили только деньги считать. А ведь за порядок здесь отвечаю я, а не бестолковый пьяница Порфирий!

— Однако! — присвистнул Марк, оглядев стеллажи, на которых кучами лежали папирусные свитки и вощеные таблички, покрытые записями. — Тут работы не на один день.

— Ну а ты как думал, — горестно воздохнул казначей. — Просто разложи их по складам и месяцам. Иначе сам Пифагор не сможет разобраться в этом всем.

А может, так и задумано? — мелькнула в голове Марка здравая мысль. Пьяница Порфирий может оказаться не так уж и глуп. Он просто делает ровно то, что ему говорят. Хаос в учете — лучшая защита от внезапной проверки. Марк в прошлой жизни поступал так не раз. Метод рабочий.

* * *

Следующие две недели Марк провел в пыльной комнатушке, заваленной до потолка свитками. Если и была на этом свете адская работа, то именно ее он на себя и взвалил. Ну нет здесь бухгалтерии в привычном понимании. И учета как такового нет. Есть лишь записи в свитках, лежащие кучей на стеллажах. Теперь они разложены по месяцам, потому что это он это сделал.

— Убей меня гром! — шептал Марк, когда не смог сдержать любопытства и прочел парочку свитков. Нестыковки вылезли тут же. — Ерунда какая-то… Не понимаю…

Десяток имен оказался Марку совершенно незнаком. Нет в этом ничего необычного, пекарей сотни, всех не упомнить. Только вот эти получали зерно редко и помногу. Для такого нужно большой склад иметь и целое стадо ослов. Богатых пекарей Марк знал. Не было среди них этих людей.