Франк по малости лет из сказанного не понимал ничего, но память имел прекрасную, повторяя услышанное почти дословно. Не чета Гунну, напоминавшему по сообразительности мясницкую колоду.
— Когда ты принесешь положенное, Либерий? — недовольно пророкотал писец.
— Пару недель прошу, господин, — ответил гость.
— Почему? — брюзгливо выпятил нижнюю губу Афраний. — Ты всегда отдавал вовремя. Что случилось?
— Не до того мне сейчас, — поморщился Либерий. — Разоряются людишки, едва держу их в узде. Сиятельный префект подать нам увеличил, а с кого ее брать? Крепких пекарен на пальцах пересчитать. Остальные еле живы. Сделайте милость, обождите. Чуть дышу от забот.
— Промедление недопустимо, — брюзжал писец. — Я ведь тоже, любезный магистр, перед вышестоящими ответ держу. Что им сказать? Что у тебя времени нет? Из своих отдай. Возместишь, когда продашь хлеб.
— Помилуйте, господин, — заскулил магистр. — Да у меня и денег таких нет. Я ведь маленький человек, вашими щедротами кормлюсь.
— Не лги мне, пекарь, — рыкнул Афраний. — Ты изрядно заработал за это лето. Иди! Завтра жду тебя!
— Неделю дайте, господин! — облизал внезапно пересохшие губы Либерий.
— Три дня, — ответил тот. — Все, уходи. Не заставляй светлейшего думать, что он в тебе ошибся.
Гость ушел, а Прим показал брату: уходим, мы все уже услышали. Он из сказанного не понял ничего, но уверен, что старшему будет интересно услышать об этой встрече. Ведь этот Либерий — пекарь. Вдруг Марк его знает.
* * *
То, что Афраний собирает дань с коллегии пекарей, для Марка неожиданностью не стало. Римская империя коррумпирована насквозь. Брали все — от стражников на городских воротах до префектов. За деньги в Риме можно купить хоть должность, хоть приговор для врага. Вопрос лишь в цене. Из нового Марк узнал только то, что и здесь дела решаются в бане. Он принял информацию к сведению и отложил ее в дальний уголок памяти за ненадобностью.
Большую часть дня Марк проводил сейчас в коллегии, занимавшей кусочек огромной пекарни. Пекарня эта принадлежит императору, но ее отдали в откуп Либерию. Марк только вздохнул завистливо. Тут и большой склад, и мельница, и даже тестомес здоровенный, рычаг которого крутит осел. Три тысячи хлебов в день — это о-го-го!
Постепенно Марк свалил маловажную беготню на Зоиных сыновей, а сам изо всех сил начал втираться в доверие к казначею Дионисию. Невысокий, худенький дядька был без ума от горячих булочек с маком, которые ему приносил прямо из печи какой-нибудь истекающий слюной мальчишка. Истекал, но мужественно нес вкуснятину, завернутую в чистое полотно.
— Отведайте, почтенный, — радушно угощал начальство Марк, и начальство угощалось, все больше и больше проникаясь симпатией к услужливому виатору.






