— Иисуса за тебя молить буду!
— По одному подходим! — крикнул Марк, махнув пачкой расписок. — Петр, который кузнец… Вот твоя расписка… Косьма-угольщик, это твоя…
Собрание закончилось, но несколько человек уходить не спешили. Они переминались с ноги на ногу, несмело поглядывали друг на друга. Наконец, один из них, едва знакомый Марку парень, подошел к пекарне.
— Уважаемый Марк, — сказал он. — Помоги. Крисп из термополии выливает помои на улицу. Жена у него ленивая, лишний шаг до отхожей ямы сделать не хочет. Мы в том доме живем. Никакого продыху от вони нет.
— Поговорю с ним, — кивнул Марк. — Но не обещаю, что он послушает.
Парень ушел, почему-то очень довольный, а на его место встала пожилая женщина.
— А тебе чего, почтенная? — спросил Марк.
— Помоги! Ростовщик все жилы вытянул! Ты сможешь, тебя тут все уважают, — с безумной надеждой в глазах посмотрела та на него. — Он меня обманывает, а где, не пойму я. Не обучена счету.
— Хорошо, — вздохнул Марк. — Когда придет за лихвой, веди его ко мне. Но чтобы у него с собой договор был. Иначе я не помогу ничем.
— Поняла я, — часто-часто закивала соседка. — Сделаю все, как ты сказал.
Север сел рядом. Он теперь пах как настоящий пекарь. Дым печи прокоптил его насквозь. Он уже не пугал людей сумасшедшим блеском глаз, втянувшись в жизнь квартала. Север стал тут своим.
— Ишь! — сказал он. — Ты прямо как староста деревенский. К тебе за судом идут.
— Да как-то само вышло, — ответил Марк. — Как Курций? Пить бросил?
— Как хорошие деньги получил, повеселел, — хмыкнул Север. — Я его почти и не бил. Так, поначалу в печень сунул пару раз и поучение о вреде пьянства прочитал. Внял вроде бы.
— Скажи ему, что он теперь без тебя работает, — произнес Марк. — Пусть подмастерье возьмет. У отца есть хороший парнишка на примете.
— А я что делать буду? — удивился Север.
— Я тебя попрошу, дружище, — сказал Марк помявшись. — Я под управление пекарню одной вдовы взял. Но об этом знать никто не должен. Муж у нее от лихорадки помер. Она на Длинной улице живет. Децима ее зовут. Ты к ней пойдешь, поможешь работу наладить. Она сама с рабами не справится. А еще весовщики, писцы. Они ее заживо сожрут.
— Почему ты управляющим не выступишь? — настороженно поинтересовался Север. — Почему это тайна?
— Да потому что кое-кто в коллегии хочет за ее счет поживиться, — поморщился Марк. — Хорошая пекарня, доходная. Если узнают, что я там, сразу много врагов появится. А у меня и так врагов много. Потом… Все потом…
Марк сунул руку за пазуху и достал кошель, висевший на шее. Отсчитал четыре силиквы и положил их нас стол.
— Доля твоя за прошлый месяц. Я знаю, что ты у нас работой плоть смиряешь. Но…
— Да ты за меня не волнуйся, — Север живо сгреб монеты. — Смирение плоти не мешает получению честной оплаты. Ибо справедливо это.






