ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наш современник попадает в тело юноши из бедного района Рима. На дворе 418 год. Империя висит на волоске, раздираемая нашествиями варваров и междоусобицами. Город, который только пришел в себя после нашествия готов Алариха, пытается вернуться к нормальной жизни. Сотни тысяч человек укрылись за высокими стенами, и большая их часть никогда не покидала пределов Рима. Неудивительно, ведь Рим - это и есть их мир.

Июльские календы, в год XII консульства императора Гонория и VIII консульства императора Феодосия (середина июля 418 года н. ) Сколько Марк себя помнил, он всегда хотел есть. Хотел есть утром, днем и вечером. И даже когда спал, видел один и тот же сон. Свежий, ароматный хлеб, кусок жареной свинины и кувшин неразбавленного вина. Он наполнял кубок рубиновой влагой, клал исходящее ароматом специй мясо на горячий еще хлеб и любовался, как прозрачный сок впитывается в воздушную мякоть. Не в ту серую дрянь, что выдают голытьбе от щедрот императора, а в нежнейшую, белоснежную выпечку, достойную епископа.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Остийская дорога шла от порта, и тут не протолкнуться от повозок. В город везли зерно, горшки с маслом, дрова, уголь, зелень. Гнали стада коз. В клетках ехали куры, оглушившие Марка многоголосым кудахтаньем. Он лавировал, огибая телеги, и матерился, когда какой-нибудь мул отправлял пахучий сюрприз прямо ему под ноги. Нужна немалая ловкость, чтобы изловчиться и пройти без потерь навстречу потоку грузов. Иному канатоходцу впору. Он прошел через проем Сервиевых стен. Древняя крепость, видевшая еще Ганнибала, обветшала вконец. Она оказалась внутри городских кварталов. Кое-где к ней прилепили дома и лавки, а здесь, у порта, кусок стены с воротами и вовсе разобрали, чтобы не мешали потокам груза.

А вот и мост Проба. Марк постоял на его середине, легкомысленно поплевывая в мутные воды Тибра. Напротив, совсем недалеко, мост Эмилия. Между ними выходит черный зев Клоаки Максима, из которой льется в реку вся грязь великого города. Рыбаков в этом месте — без счета, а Тибр перегорожен сетями. Рыбалка «у двух мостов» отменная. Вода теплая круглый год, а потому и разной рыбы без счета. Ловят на удочку и с мостов тоже. Это не запрещено, а для многих босяков это единственный способ прокормиться.

Марк заслушался. Расположившаяся на берегу артель мешает упряжке волов, которые тащат баржу из Остии. Тут такое каждый день, и не по разу. Если повезет, то и хорошую драку увидеть можно.

— Нет, миром разошлись, — загрустил Марк, оставшись без зрелища. Рыбаки начали сворачивать сети. — Нет в людях прежнего куражу.

Транстиберим, четырнадцатый район Рима, начинался сразу за мостом. Марк и сам себе не признался бы, что идти туда ему неохота. Дикая мешанина складов, мастерских, причалов и загонов для скота, за которыми выстроены жилые кварталы, пользовалась дурной славой.

— Сиди, не сиди, а начинать надо, — вздохнул Марк, плюнул напоследок в Тибр и погрозил пальцем выпрыгнувшему из воды голавлику. Тот принял плевок за мошку.

Марк уверенно зашагал в глубину района. Здесь числится двенадцать пекарен. А это значит, что он застрял тут на несколько дней. Спустился с моста и сразу же попал в лабиринт узеньких улочек. Красильни… кожевенные мастерские… Эти можно найти вслепую. Запах от них идет отвратный. Хорошо, что их на тот берег вынесли.

— Не то, не то… — шептал Марк, держа в поле зрения жилые дома. Ему туда.

— Ищешь чего, парень? — лениво поинтересовался крепкий мужик, который при виде него отлепил спину от кирпичной стены. — Помочь тебе?

— Обойдусь, — буркнул Марк, но просчитался. Из тени вышел еще один, не уступающий габаритами первому, да еще и с палкой в руке.

— А ты почему такой невежа? — возмутился первый.