Поднявшись, я неторопливо натянул сапоги.
«Сегодня к полудню к Анне Францевне. Завтра — в свет», — всплыла сама собой мысль.
Не став будить парней, я спустился в приют.
В коридоре пахло вареной репой — Даша уже растопила плиту. Я прошел мимо кухни, не заглядывая, и спустился в подвал.
Старка уже был здесь и сидел на своей тележке у верстака, методично обрабатывая паяльником край прохудившегося таза.
Заметив движение, он оторвался от инструмента. Кустистые брови недовольно сдвинулись, оценивая мою помятую физиономию.
— Гляди-ка. Спозаранку вылез, — пробурчал старик. — Рожа у тебя, краше в гроб кладут. — Перехватив с края стола тряпку, он аккуратно смахнул остывающую каплю олова.
— Ничего, побегаем еще, — усмехнулся я.
Старка коротко хмыкнул в бороду. Жало паяльника снова зашипело, вгрызаясь в металл.
— Бродишь как неприкаянный. Шел бы поспал еще.
— Вылеживать бока некогда. В город надо.
— В город ему надо, — проворчал инвалид, накладывая свежую порцию припоя на шов. — Смотри, снова башку где-нибудь не сверни. Без тебя тяжко будет. Мне тут твоих лоботрясов хватает — вчера тиски чуть с корнем не вырвали, ироды. Глаз да глаз.
— Ничего, обтешутся, — усмехнувшись, я вернул тряпку на место.
— Иди уж. Не засти свет. Олово стынет.
Я поднялся в коридор и все же заглянул на кухню.
Даша возилась у печи. Голова в платке, рукава засучены. Услышала шаги — обернулась и чуть покраснела.
— Сеня. Садись, сейчас горячего подам.
Она тут же отрезала горбушку, плюхнула на нее масло — толстым желтым ломтем, как для попа на праздник, в тарелку положила каши и вареной репы. Подала молча. Глаза опущены.
Я взял. Откусил.
«Девка взрослеет, — кольнула мысль против воли. — И это плохо. Мне сейчас точно не до этого. И ей не надо. Не для меня цветы цветут. И не для нее».
— Спасибо.
— Маслом еще намазать?
— Хватит. Мне сегодня не на Масленицу.
Она едва заметно улыбнулась — уголком губ. Я кивнул и вышел.
В коридоре оказалась стая, бредущая на кухню. Ко мне тут же подскочил Бяшка. Картуз сбит на затылок, физиономия красная.
— Сень, я по делам по торговлишке!
— Ну? — кивнул я.
— Третий день кряду, Сень! — Бяшка вытащил из-за пазухи тетрадку, ткнул в страницу пальцем. — По пять — семь штук уходит! Полные брюки, костюмы и пальто! Ольга вчера приказчику такое втюхала, он аж извинялся, что только пятнадцать рублей с собой, побежал домой еще!
— Цены не сбавляете?
— Тверже камня, Сень! Как ты и учил! Уходит — значит, цена в самый раз!
— Завтра я с тобой пойду на Апрашку.
Бяшка моргнул. Поначалу не понял.
— Ты? — переспросил неуверенно. — Сам?
— Сам. Пройдусь, посмотрю, как все идет. Потом, может, и некогда будет. Все, иди жуй.
Через полчаса прозвенел колокол, созывая всех на утреннюю молитву. Отстояв положенное, я прогулялся по приюту.






