Пустой, только фигуры какие-то, закрытые, тканью укутанные, а что за ткань — непонятно. Вроде как из серебра соткана. Но не знаю, не буду врать. Я много увидеть не успел, оттуда человек вышел, прошел мимо, как будто нас с Ефимом и нет. Ефим Иваныч руку протянул, остановить его, а рука-то как за воздух схватилась, сквозь прошла. Дядька Ефим так, мол, чур меня, а тот что из храма вышел, внимания не обратил, так и пошел по дороге.
— А как он хоть выглядел? — спросил я.
— Обычный русский мужик, седой. Волос длинный, ремешком на лбу, как у кузнеца, подвязан. Борода длинная, грудь закрывает.
— А одежда на нем какая? — я почему-то вспомнил свой сон и того человека, который хотел остановить бегущую девушку.
— Обычная, почти нашенская. Порты, сапоги, рубаха подпоясанная. Вот только вышивка странная. Узоры не наши, — старатель пожал плечами и добавил:
— Я такой никогда не видал.
Посмотрев еще раз на стену, развернулся и пошел назад. Надо забрать деда. И Ефим ранен, непонятно, что у него с рукой. Но Рукавишников уже сам вышел из забоя, одной рукой придерживая бледного старателя, а другой волоча брезентовые накидки.
— Вот ведь собирались, собирались, а спирту-то взять не додумались, — вздохнул дед, бросив накидки на камень. — Сейчас руку-то сполоснули бы спиртом, а теперь того гляди, заражение начнется.
Он повернулся, глянул вдаль и замер.
— Это что здесь добывали? — пробормотал он, глядя на отвалы внизу. — Или какие американцы работы вели? Да нет, если бы они сюда пролезли, я бы слышал о том. Нет, не американцы. Да и сколько лет тут работы велись?
— Не меньше сотни лет, — подал голос Ефим.
— На ту сторону бы пройти, — Рукавишников потер подбородок, — посмотреть, что там в скалах за рудник такой. Кто там прячется и откуда это все? Дорого бы отдал, чтобы знать, что здесь добывали. А вода? Как воду откачивали и куда?
— На ту сторону никак, — Ефим махнул рукой в сторону скал на другой стороне долины отвалов. — Еще мой отец пытался. Все мечтал золото там найти. У нас один из братовьев отца охру золотую принес и отцу это место показал. Так там сколько не иди, те вон скалы ближе не становятся. А назад выбраться сложно. Будто сквозь воду пробираешься. Вот только вода не мокрая… — он замолчал, вытер потную физиономию здоровой рукой и продолжил, запинаясь и тяжело дыша:
— А я вот племяннику своему это место показал. Может, ему повезет золотую охру найти…
Мне вид Ефима не нравился: бледный, потеет. Иногда постукивает зубами, передергивается, как при ознобе. Выбираться отсюда надо, иначе для старателя этот поход может кончиться плохо.
— Ну любое дело как-то решается, — дед нахмурился и я понял — этот не отступится.
— Давайте выбираться. И дорогу через верх отметить надо.






