ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ах ты, оголец! — и Марфа влепила мне затрещину. Во рту появился солоноватый привкус крови, в ухе зазвенело. Щенок громко зарычал, шерсть на загривке встала дыбом. — Окстись, Марфа. Мальцу и так плохо, — мужик схватил женщину за руку, не дал ударить еще раз. — Видишь, дитё совсем. И пса не трогай, пусть будет. Хорошая собака еще никому не мешала. А пес добрым вырастет. Вон, лапы какие мощные. — Ты что, удумал их себе взять? — проворчала баба. — Да ни в жисть не пущу в свой дом чужих! — Ну не бросать же на верную смерть? — спокойно ответил мужик. — Да ты что, Никифор, окстись! Это же два лишних рта! — возмутилась тетка. — Глянь, пасть какая у псины, сколько жрать-то будет? Это сколько на него еды-то пойдет? На прокорм-то? — запричитала, было, она, но тут же сменила тон: — Хотя… лишние руки в хозяйстве пригодятся. Глядишь, на батраке сэкономим. — Ишь, куска хлеба пожалела… У тебя, жена, прям семеро по лавкам последний сухарь догрызают? Сама вон, тоже не голодаешь — в три руки не обхватишь, — Никифор нахмурился. — Надо покойницу на телегу погрузить, скоро село, там церковь — отпоют. Похороним по-людски. — Да зачем?! — взвизгнула Марфа. — Вон ейное платье какое богатое, продать можно! Да и сапожки, смотрю, чисто кожаные, хорошей выделки, тоже денег стоят. Давай бросим тут? Одёжу снимем и бросим? Волкам тоже надо что-то есть.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Сколько же лет всё это копалось и перекапывалось? И где жили строители этого «Солнечного Куско»?

В скале напротив, на другом краю долины чернел укрепленный вход в гигантскую штольню.

Волчок напомнил о себе, тихо зарычав.

Я посмотрел вниз и заметил на старой дороге знакомую фигурку с пышным белым хвостом и в расшитом знаками платьице.

— Мрия! — крикнул я.

Девочка будто не слышала. Она отдалялась от меня, при этом не делая ни одного шага. Миг — она за одним холмом, еще миг — на вершине другого.

— Она не настоящая, — услышал за спиной голос Митрофана.

— Откуда знаешь? — спросил его, не оборачиваясь.

— Да уж знаю, — ответил парень, стряхнув пыль с рыжих волос. — Мужики пытались поймать и поговорить. Тут таких много можно увидеть, разных. У нас тут часто такое бывает. Заблудишься, а потом выйдешь, то город в тумане видно, то деревни и людей. То горы такие высокие, каких и не бывает на белом свете — до неба достают. Иногда птицы летают странные, крылами не машут. Пойдемте, молодой барин, я вам что покажу. Такого вы не видали, — и он поманил меня в сторону от тоннеля, где виднелся еще один вход в гору.

Глава 26

— Сидеть! — скомандовал Волчку и двинулся за Митрохой по довольно широкому козырьку вправо.

Идти всего ничего, шагов десять вдоль стены со следами тщательной обработки. Даже не стесанной, а будто срезанной неким гигантским инструментом. Возникло чувство, что я попал в страну великанов, но я тут же усмехнулся: монолитный камень так обработать можно только на камнерезном станке. На естественные процессы явно не получится списать, особенно, вон те ступени вверх — тоже из монолитного камня и с перилами на особо крутых местах. Перила гранитные, а вот техника обработки примерно такая, как в индийских храмах.

Помню, еще в моей прошлой жизни, ездил я в туристическую поездку в Индию, в храм Кхаджурахо. Разница только в том, что здесь нет статуй. Ровные линии, четкие углы, гладкие цилиндры.

Сам вход в «храм», как называл его Митрофан, представлял из себя прямоугольный проем высотой метров в пять. Так же вырезанный в скале, вот только этот проход перекрывает каменная стена. Глухая. Перед стеной площадка, на которой мог бы уместиться небольшой отряд.

— Ну и куда дальше? — спросил Митроху.

— А никуда, барин, — ответил старатель. — Закрыли храм. Можно ждать, пока кто-то не выйдет, а можно год просидеть — и зазря. Нам надо вот здесь, по верху, через гору идти. По ступеням, а дальше я дорогу хорошо помню. Вот прям назад, к рудничному поселку, и выйдем. Мы-то в прошлый раз, когда заблудились, с Ефим Иванычем так и выбрались к людям, — Митрофан рассказывал, а сам, скорее всего, неосознанно, гладил рукой каменную стену. — Мы год назад с дядькой Ефимом здесь были, но здесь стены не было. Здесь был храм.