ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ах ты, оголец! — и Марфа влепила мне затрещину. Во рту появился солоноватый привкус крови, в ухе зазвенело. Щенок громко зарычал, шерсть на загривке встала дыбом. — Окстись, Марфа. Мальцу и так плохо, — мужик схватил женщину за руку, не дал ударить еще раз. — Видишь, дитё совсем. И пса не трогай, пусть будет. Хорошая собака еще никому не мешала. А пес добрым вырастет. Вон, лапы какие мощные. — Ты что, удумал их себе взять? — проворчала баба. — Да ни в жисть не пущу в свой дом чужих! — Ну не бросать же на верную смерть? — спокойно ответил мужик. — Да ты что, Никифор, окстись! Это же два лишних рта! — возмутилась тетка. — Глянь, пасть какая у псины, сколько жрать-то будет? Это сколько на него еды-то пойдет? На прокорм-то? — запричитала, было, она, но тут же сменила тон: — Хотя… лишние руки в хозяйстве пригодятся. Глядишь, на батраке сэкономим. — Ишь, куска хлеба пожалела… У тебя, жена, прям семеро по лавкам последний сухарь догрызают? Сама вон, тоже не голодаешь — в три руки не обхватишь, — Никифор нахмурился. — Надо покойницу на телегу погрузить, скоро село, там церковь — отпоют. Похороним по-людски. — Да зачем?! — взвизгнула Марфа. — Вон ейное платье какое богатое, продать можно! Да и сапожки, смотрю, чисто кожаные, хорошей выделки, тоже денег стоят. Давай бросим тут? Одёжу снимем и бросим? Волкам тоже надо что-то есть.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Попытался улыбнуться, но у него это не получилось.

Да едрена вошь, мне тут только инсульта не хватало!

Рванул из кармана нож и острым концом сделал проколы на подушечках дедовых пальцев.

— Давите сильно, — приказал старателям. — Пока кровь не пойдет, давите.

Сам сделал два укола в мочки ушей. Выдавил кровь и начал массировать — сначала уши, потом виски. Я когда-то прочитал, что японцы именно так оказывают первую помощь при инсульте.

Минут через пять услышал:

— Ну хорош, хорош, пальцы переломаете, ироды.

— Жить будет, — усмехнулся я. — Ругаться начал, значит, в порядке. Дед, тебе сейчас вставать нельзя. Вы с ним посидите, надо лежать, иначе… — я чуть не сказал «инсульт», но вовремя прикусил язык.

— Удар? — догадался дед.

— Он самый. Еще бы грыжа не вылезла после такой нагрузки, — проворчал я.

Уже пошел к выходу на вольный воздух, как услышал вслед:

— Федя, ты меня как своего звать стал. Дед… ты… а раньше все выкал.

Я обернулся, посмотрел на старика, вдруг ставшего мне родным. Хмыкнул, пожал плечами, и произнес, неожиданно для себя, очень тепло:

— Трудности сближают, Иван Васильевич, — помолчал и добавил:

— Отдыхай, дед.

Мне показалось, что у него в глазах блеснули слезы, но выяснять это не стал.

Вышел из тоннеля в странное место. Вроде бы площадка, но рельеф непонятный. Холмы, холмы, холмики. На противоположной стороне долины возвышаются горы.

По всем картам, которые я видел в своей прошлой жизни, здесь ничего подобного быть не должно. Ни геодезические съемки, ни аэросъемки ничего подобного никогда не фиксировали. Самый обычный горный хребет. Тут даже намека не должно быть на долину, куда мы вышли через старый прииск.

Я осторожно опустился на край тоннеля и посмотрел вниз. Метрах в пяти ниже широкая линия заброшенной дороги со старой колеёй. Колея глубокая, видимо, долгие годы вывозили из рудника руду через этот тоннель. Сейчас тоже можно спуститься, обвалился лишь небольшой участок пути. Видимо, причиной стало землетрясение.

Встал на ноги, снова окинул долину взглядом, пытаясь рассмотреть еще что-то среди этих холмов и холмиков.

Я увидел. Причем совершенно случайно, как в известных рисованных головоломках, когда надо обнаружить среди запутанных линий зверушку.

Общая картина сложилась внезапно. Пришло понимание, что нахожусь среди гигантских отвалов некоего рудника, и явно не того, через который я сюда вышел. То ли свет по-другому упал, то ли сработало профессиональное чутье, но как на ладони стало видно, что все эти холмы, холмики и насыпи — не часть естественного ландшафта. Это гигантское поле отвалов, сформированных из пустой породы оставшейся от неких гигантских горных разработок.

— Ничего себе — прикинул я масштабы выработок.