ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ах ты, оголец! — и Марфа влепила мне затрещину. Во рту появился солоноватый привкус крови, в ухе зазвенело. Щенок громко зарычал, шерсть на загривке встала дыбом. — Окстись, Марфа. Мальцу и так плохо, — мужик схватил женщину за руку, не дал ударить еще раз. — Видишь, дитё совсем. И пса не трогай, пусть будет. Хорошая собака еще никому не мешала. А пес добрым вырастет. Вон, лапы какие мощные. — Ты что, удумал их себе взять? — проворчала баба. — Да ни в жисть не пущу в свой дом чужих! — Ну не бросать же на верную смерть? — спокойно ответил мужик. — Да ты что, Никифор, окстись! Это же два лишних рта! — возмутилась тетка. — Глянь, пасть какая у псины, сколько жрать-то будет? Это сколько на него еды-то пойдет? На прокорм-то? — запричитала, было, она, но тут же сменила тон: — Хотя… лишние руки в хозяйстве пригодятся. Глядишь, на батраке сэкономим. — Ишь, куска хлеба пожалела… У тебя, жена, прям семеро по лавкам последний сухарь догрызают? Сама вон, тоже не голодаешь — в три руки не обхватишь, — Никифор нахмурился. — Надо покойницу на телегу погрузить, скоро село, там церковь — отпоют. Похороним по-людски. — Да зачем?! — взвизгнула Марфа. — Вон ейное платье какое богатое, продать можно! Да и сапожки, смотрю, чисто кожаные, хорошей выделки, тоже денег стоят. Давай бросим тут? Одёжу снимем и бросим? Волкам тоже надо что-то есть.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да и хозяйство мое все на нем, все до последней щепки на память знает. Ночью разбуди, не проснется еще, а уже расскажет, сколько домов у меня во владении, во сколько обходится содержание, и сколько человек на меня работают. Налоги все считает до копейки, и экономит так, что комар носа не подточит. В Санкт-Питербурге ему готовкой занимать особо некогда, вот только когда куда в поездку отправляемся, позволяет своей душе порадоваться.

За разговорами незаметно опустошили тарелки. Чай выпили быстро и Зверев, зевнув, попрощался.

— Федя, может ты тоже со мной к казакам в избу пойдешь? — предложил он. — Не выспишься ведь.

— Это почему? — удивился Рукавишников.

— Да храпите вы, Иван Васильевич так, будто кто медведя в берлоге душит.

— Поклеп натуральный! — возмутился дед. — Сплю как человек с чистой совестью!

— Да ладно вам, спорить из-за пустяка, — я встал. Собрал со стола посуду, вынес, поставил в таз в сенях.

Вернувшись, продолжил:

— Сегодня так устал, что мне хоть пушки над ухом пали, не услышу. Спать буду без задних ног.

Но, как говорится, хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

Глава 28

Приснилось, что я в берлоге медведя, там же Рукавишников. Он бы медведя душит, а тот рычит и пытается вырваться. Проснулся. Храп Рукавишникова действительно был таким, что куда медведь попал. Надо было послушать Зверева и лечь спать в его избе.

Встал, стащил с печи одеяло, вышел на крыльцо. Звезды — с ладонь. Небо чистое, ясное, ночное.

Волчок лениво мотнул хвостом и продолжил спать. Я сел на ступеньку, завернулся в одеяло и смотрел на звезды. Душа рвалась туда, к ним, в неизведанное.

Хотя… за неизведанным к звездам лететь не надо. Вспомнить хотя бы вчерашний день. Что это было? Предположений можно строить много, но ответ все равно будет лежать где-то за пределами человеческого понимания, и в то же время, совсем рядом. Я в этом просто уверен.

Подошел Анисим, сел рядом.

— Молодой барин, я тут одежду вашу стирать собрался, — тихо сказал он.

— А смысл? — я пожал плечами. — Там рванье такое, что выбросить проще. Вчера как-то про чистоту и аккуратность вспомнить некогда было.

— Ну не скажите, старое не беречь — нового не иметь, — назидательно произнес он. — Только вот карманы, уж простите меня великодушно, проверил перед стиркой, — сообщил он извиняющимся тоном. — И вот что обнаружил.

Приказчик протянул мне цепочку. На ней, зацепившись за застежку, покачивался колокольчик, который Джа-лама подарил мне во сне, но, как оказалось потом, наяву.

И Анисим, держа в руках ворох одежды, направился к ручью. Вот человек, ни днем ни ночью без дела не сидит! Хотя, какая ночь? Скоро рассветет. В поселке уже кое-где слышится лай собак, голоса.