ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ах ты, оголец! — и Марфа влепила мне затрещину. Во рту появился солоноватый привкус крови, в ухе зазвенело. Щенок громко зарычал, шерсть на загривке встала дыбом. — Окстись, Марфа. Мальцу и так плохо, — мужик схватил женщину за руку, не дал ударить еще раз. — Видишь, дитё совсем. И пса не трогай, пусть будет. Хорошая собака еще никому не мешала. А пес добрым вырастет. Вон, лапы какие мощные. — Ты что, удумал их себе взять? — проворчала баба. — Да ни в жисть не пущу в свой дом чужих! — Ну не бросать же на верную смерть? — спокойно ответил мужик. — Да ты что, Никифор, окстись! Это же два лишних рта! — возмутилась тетка. — Глянь, пасть какая у псины, сколько жрать-то будет? Это сколько на него еды-то пойдет? На прокорм-то? — запричитала, было, она, но тут же сменила тон: — Хотя… лишние руки в хозяйстве пригодятся. Глядишь, на батраке сэкономим. — Ишь, куска хлеба пожалела… У тебя, жена, прям семеро по лавкам последний сухарь догрызают? Сама вон, тоже не голодаешь — в три руки не обхватишь, — Никифор нахмурился. — Надо покойницу на телегу погрузить, скоро село, там церковь — отпоют. Похороним по-людски. — Да зачем?! — взвизгнула Марфа. — Вон ейное платье какое богатое, продать можно! Да и сапожки, смотрю, чисто кожаные, хорошей выделки, тоже денег стоят. Давай бросим тут? Одёжу снимем и бросим? Волкам тоже надо что-то есть.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В одном из домиков рабочих рудника слышатся громкие разговоры и смех — видно, не допили еще вчерашнюю призовую водку.

Я держал цепочку на весу. Медальона на ней не было, его осколки остались лежать там, на козырьке перед выходом из недр горы, но вот колокольчик уцелел. Невесомый, почти неощутимый, он тихо звенел на ветру. И его звук, тонкий и долгий, складывался в мантру: «Ом мани падме хум»…

Почему-то вспомнился Джа-лама.

Что я вообще знаю об этом персонаже? О нем я читал в прошлой жизни. Сначала в каких-то достаточно бульварных изданиях. Потом мне попалась упоминание о нем у Леонида Юзефовича. То, что голова Джа-ламы была обнаружена в конце перестройки в Кунст-камере, в Эрмитаже, в Ленинграде, я узнал из небольшой заметки тоже в одном из бульварных изданий. Но, как ни странно, заметка эта наделала много шума, и даже директор Эрмитажа — на тот момент эту должность занимал Борис Пиотровский — сказал что-то невразумительное, мол, да, по межправительственному соглашению между Монголией и Советским Союзом, ряд предметов культа, являющихся национальным достоянием монгольского народа, были переданы монгольской стороне. На прямой вопрос корреспондента: «Была ли среди переданных предметов культа голова Джа-ламы?», — почтенный академик заявил, что мол, у нас нет никаких голов. Дальше говорил очень обтекаемо: «Предметы культа были разные, в том числе и изготовленные из человеческих костей»…

Как Джа-ламу связали с экспедицией Рерихов, Яковом Блюмкиным, бароном Унгерном и партизанами Кайгородова, я так и не понял. Информации об этом в исторических источниках не нашел.

Когда был в командировке в Западной Монголии, в районе Ховда мне показали место, где Джа-лама был схвачен цыриками. Там же рассказали, что он был обезглавлен, как рассказывали монголы, «Урус-шайтаном». Кем был этот «Урус-шайтан», выяснить не удалось. Коллеги, посмеиваясь, говорили, что есть некий заброшенный буддистский храм, который ищут еще со времен монгольской революции двадцатого года. Причем поиски велись исключительно советскими «специалистами», скажем так, из органов. Так же сообщили, что монголы любыми путями и очень старательно уводили наших от любых разговоров о Джа-ламе, который здесь был кем-то вроде святого, и о монастыре, который здесь чтут как место большой силы.

Но самое интересный рассказ я услышал от старого геолога, много лет жившего в районе Ховда. С его слов, в районе пятидесятых годов двадцатого века по личному указанию и под личным контролем Молотова из Западной Монголии выслали в СССР всех русских. В том числе и моего знакомого. А суть его рассказа заключалась в том, что по прибытии в Советский Союз, все попали на допросы в КГБ, где их очень дотошно «расспрашивали» именно о Джа-ламе.