Внутрь я пошёл один. Проверка у ворот напоминала смесь паспортного контроля, медицинского обследования и попытки аккуратно разобрать душу на составляющие. Каждый новичок подходил к диагностической пластине, вмонтированный прямо в высокий каменный столб, отдалённо напоминающий столб со сводом законов Хаммурапи — столь много на нём было надписей. Будущий ученик, клал ладонь, представлялся и получал ответ Академии. Пластина вспыхивала цветом стихии, над ней проступали строки: фамилия, род, допуск, факультет или направление, ограничения, корпус. Для большинства это было формальностью.
У стройной девушки из Нарышкиных вспыхнула вода. У широкоплечего Демидова — густая земляная охра. У княжича Одоевского — серебристый воздух. У мрачного юноши из Апраксиных — чистый огонь. Причём сам Апраксин выстрелил в мою сторону таким взглядом, будто моё наличие среди магов для него является личным оскорблением. Впрочем, плевать мне было на его взгляды.
— Михаил Алексеевич Читалов, — сказал я.
Привратник уже смотрел внимательнее. Один служащий держал отдельную папку, что особенно «радовало». Когда у системы на тебя есть отдельная папка, ничего хорошего ждать не приходится.
Я положил ладонь на пластину. Камень был холодным. Сначала всё шло ожидаемо. По внутренним прожилкам разлился красный свет. Огонь. Родовая линия Читаловых, позднее раскрытие, допуск особого слушателя. Затем красный свет дрогнул, и вокруг него появилась тонкая серебристая окружность воздуха. Привратник уважительно покивал при виде отражения второй стихии и излишне напрягся, когда проступил синий проблеск, который пластина никак не хотела преобразовывать в стихию.
Рунные дуги ворот вспыхнули одна за другой, бронзовые створки сомкнулись, а вокруг меня поднялась прозрачная клетка. Толпа обернулась. Кто-то прошептал мою фамилию. Кто-то вспомнил дуэль, кто-то дирижабль, кто-то газетные сплетни про странный синий свет. Я стоял в центре прозрачного цилиндра и чувствовал, как давление сжимает грудь.
Инстинктивно я попытался разжать воздухом пространство в стороны, попытаться хоть как-то добавить себе пространства, но получалось откровенно плохо. Руны вспыхнули ярче, по поверхности побежали искры, один из проверяющих резко отступил.
— Не пользоваться даром! — рявкнул один из наставников у ворот.
Своевременный, чтоб их, совет. Я сжал ладони в кулаки, стараясь погасить отклик. Клетка задрожала, под ногами появились новые руны, и отчего-то ясно стало, что если система посчитает меня угрозой, то разговор длинным не выйдет.
— Остановите контур, — произнёс спокойный голос.
Толпа расступилась, и к воротам подошёл высокий худощавый мужчина с серебристыми волосами, аккуратной бородкой и ироничным взглядом.






