ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я рванул себя, чтобы эффектно умереть в Рио, прихватив недругов, — но пришёл в себя не там. Кругом имперский Петербург 1888 года, казённые стены приюта. Я теперь Сенька Тропарев, сирота, «щенок». Тело истощённого мальчишки, раскроенная башка, в голове — не мои воспоминания о вечном голоде. Зато при мне опыт, злость и хватка того, кто прошёл Афган и 90-е. Жизнь новая. Правила — прежние. Заморыш Дмитрий Шимохин, Виктор Коллингвуд Я рванул себя, чтобы эффектно умереть в Рио, прихватив недругов, — но пришёл в себя не там. Кругом имперский Петербург 1888 года, казённые стены приюта. Я теперь Сенька Тропарев, сирота, «щенок». Тело истощённого мальчишки, раскроенная башка, в голове — не мои воспоминания о вечном голоде. Зато при мне опыт, злость и хватка того, кто прошёл Афган и 90-е. Жизнь новая. Правила — прежние. ==================== Глава 1 Глава 1 Пролог Я всегда знал, что умру не в своей постели. Но, черт возьми, вид с моей террасы в Рио стоил того, чтобы поспорить с судьбой. Океан, сливающийся с небом, и трущобы-фавелы, карабкающиеся по склонам вверх. — … всю Грецию, сука, перевернули, Саныч!Всю! — Голос был мягкий, вкрадчивый. Но я хорошо знал этот бархат. Сидя в плетеном кресле, в тени, я смотрел, как Вадим — или Лютый, мерил шагами раскаленную плитку. Двое его помощников стояли у входа во двор. Напряженные, потные, в пиджаках с оттопыренными на боках. — Мы думали, ты на Кипре залег. В олигарха играешь. А ты… — он обвел рукой мою скромную, но хорошо укрепленную виллу. — В ф

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Для него это не было роскошью — это был ресурс, топливо для его людей, чтобы те не падали в обморок у расплавленного стекла.

— Лист добрый, — буркнул он. — Сколько есть такого?

— Пуд найду прямо сейчас, — не моргнул я и глазом. — Цена — шесть рублей за весь пуд. По рукам?

Староста глянул на своих парней, те одобрительно загудели.

— По рукам. — Староста сорвал с головы засаленную кепку. — А ну, артель! Скидывайся, кто сколько может!

Пока рабочие, ворча и пересчитывая медь, скидывали монеты в кепку, я кивнул Кремню и Штырю.

— Дуйте к мосту. Пуд кирпича — это ровно сорок штук. В рогожу заверните и сюда рысью. Живо!

Парни сорвались с места. Я остался один против десятка потных, усталых мужиков. Чтобы сгладить паузу, небрежно привалился к стене, демонстрируя полное спокойствие.

Минут через десять из темноты вынырнули мои «грузчики», отдуваясь под тяжестью рогожного тюка. Штырь сопел как паровоз, Кремень выглядел серьезным и сосредоточенным. Тюк глухо шлепнулся на пустой ящик.

Староста лично вскрыл рогожу. Увидев ровные ряды черных «слитков», он довольно крякнул и протянул мне кепку, полную мелочи.

— Считай, паря. Тут всё честно, артель врать не будет.

Я не стал пересчитывать каждую копейку — по весу и так было понятно, что сумма верная. Деньги были грязными, пропахшими мазутом и потом, но в моих руках они превратились в чистый капитал.

Я выловил из кучи монет новенький гривенник и подбросил его Гришке.

— Это тебе за наводку. А теперь скажи: на других заводах так же?

— Везде, Сень! — Гришка сжал монету в кулаке. — На Путиловском, на Обуховском… Везде артели. Чай — это первое дело.

— Ну, бывайте, артельщики.

Мы шли по ночному Петербургу. В кармане приятно болталось шесть рублей от рабочих и восемь от казаков — четырнадцать целковых за один вечер.

— Слышь, Пришлый… — Кремень шел рядом, и в его взгляде больше не было сомнений. — Мы ж так за месяц… богатеями станем.

— Богатеями — вряд ли, — усмехнулся я. — Но чего пожевать уж точно будет и не только. Теперь главное не оплошать.

----------

Глава 22

Глава 22

Глава 22

Мы поднимались на свой пятый этаж тихо, как тени, стараясь не тревожить чуткий сон доходного дома. Стены парадной пахли прокисшими щами и сыростью, а лестница под ногами предательски поскрипывала.

На чердаке было ненамного свежее, зато тепло. Малышня в тусклом свете огарка свечи, который Шмыга где-то раздобыл, с азартом пересчитывала медь. При нашем появлении все вскинулись.

— Ну, торгаши, докладывайте. — Я сбросил пустой мешок в угол и привалился к теплой кирпичной трубе.

— Ох, ну и денек, — выдохнул Шмыга. — Сначала у Таврического встали, так там бонна одна как заверещит, мол, оборванцы заразу разносят. Городовой прибежал, насилу ноги унесли. Пришлось к костелу на Ковенском перебираться.